King Parīkṣit inquired from Śukadeva Gosvāmī: O learned brāhmaṇa, demons are generally sinful, being obsessed with the modes of passion and ignorance. How, then, could Vṛtrāsura have attained such exalted love for the Supreme Personality of Godhead, Nārāyaṇa?

Demigods situated in the mode of goodness and great saints cleansed of the dirt of material enjoyment hardly ever render pure devotional service at the lotus feet of Mukunda. [Therefore how could Vṛtrāsura have become such a great devotee?]

In this material world there are as many living entities as atoms. Among these living entities, a very few are human beings, and among them, few are interested in following religious principles.

O best of the brāhmaṇas, Śukadeva Gosvāmī, out of many persons who follow religious principles, only a few desire liberation from the material world. Among many thousands who desire liberation, one may actually achieve liberation, giving up material attachment to society, friendship, love, country, home, wife and children. And among many thousands of such liberated persons, one who can understand the true meaning of liberation is very rare.

O great sage, among many millions who are liberated and perfect in knowledge of liberation, one may be a devotee of Lord Nārāyaṇa, or Kṛṣṇa. Such devotees, who are fully peaceful, are extremely rare.

Vṛtrāsura was situated in the blazing fire of battle and was an infamous, sinful demon, always engaged in giving troubles and anxieties to others. How could such a demon become so greatly Kṛṣṇa conscious?

My dear lord, Śukadeva Gosvāmī, although Vṛtrāsura was a sinful demon, he showed the prowess of a most exalted kṣatriya and satisfied Lord Indra in battle. How could such a demon be a great devotee of Lord Kṛṣṇa? These contradictions have caused me great doubt, and they have made me eager to hear of this from you.

Śrī Sūta Gosvāmī said: After hearing Mahārāja Parīkṣit’s very intelligent question, Śukadeva Gosvāmī, the most powerful sage, began answering his disciple with great affection.

Śrī Śukadeva Gosvāmī said: O King, I shall speak to you the same history I have heard from the mouths of Vyāsadeva, Nārada and Devala. Please listen with attention.

O King Parīkṣit, in the province of Śūrasena there was a king named Citraketu, who ruled the entire earth. During his reign, the earth produced all the necessities for life.

This Citraketu had ten million wives, but although he was capable of producing children, he did not receive a child from any of them. By chance, all the wives were barren.

Citraketu, the husband of these millions of wives, was endowed with a beautiful form, magnanimity and youth. He was born in a high family, he had a complete education, and he was wealthy and opulent. Nevertheless, in spite of being endowed with all these assets, he was full of anxiety because he did not have a son.

His queens all had beautiful faces and attractive eyes, yet neither his opulences, his hundreds and thousands of queens, nor the lands of which he was the supreme proprietor were sources of happiness for him.

Once upon a time, when the powerful sage named Aṅgirā was traveling all over the universe without engagement, by his sweet will he came to the palace of King Citraketu.

Citraketu immediately stood up from his throne and offered him worship. He offered drinking water and eatables and in this way performed his duty as a host to a great guest. When the ṛṣi was seated very comfortably, the King, restraining his mind and senses, sat on the ground at the side of the ṛṣi’s feet.

O King Parīkṣit, when Citraketu, bent low in humility, was seated at the lotus feet of the great sage, the sage congratulated him for his humility and hospitality. The sage addressed him in the following words.

The great sage Aṅgirā said: My dear King, I hope that your body and mind and your royal associates and paraphernalia are well. When the seven properties of material nature [the total material energy, the ego and the five objects of sense gratification] are in proper order, the living entity within the material elements is happy. Without these seven elements one cannot exist. Similarly, a king is always protected by seven elements—his instructor (svāmī or guru), his ministers, his kingdom, his fort, his treasury, his royal order and his friends.

O King, O lord of humanity, when a king directly depends upon his associates and follows their instructions, he is happy. Similarly, when his associates offer their gifts and activities to the king and follow his orders, they are also happy.

O King, are your wives, citizens, secretaries and servants and the merchants who sell spices and oil under your control? Are you also in full control of ministers, the inhabitants of your palace, your provincial governors, your sons and your other dependents?

If the king’s mind is fully controlled, all his family members and governmental officers are subordinate to him. His provincial governors present taxes on time, without resistance, and what to speak of lesser servants?

O King Citraketu, I can observe that your mind is not pleased. You seem not to have achieved your desired goal. Is this because of you yourself, or has it been caused by others? Your pale face reflects your deep anxiety.

Śukadeva Gosvāmī said: O King Parīkṣit, although the great sage Aṅgirā knew everything, he inquired from the King in this way. Thus King Citraketu, desiring a son, bent low in great humility and spoke to the great sage as follows.

King Citraketu said: O great lord Aṅgirā, because of austerity, knowledge and transcendental samādhi, you are freed from all the reactions of sinful life. Therefore, as a perfect yogī, you can understand everything external and internal regarding embodied, conditioned souls like us.

O great soul, you are aware of everything, yet you are asking me why I am full of anxiety. Therefore, in response to your order, let me disclose the cause.

As a person aggrieved by hunger and thirst is not pleased by the external gratification of flower garlands or sandalwood pulp, I am not pleased with my empire, opulence or possessions, which are desirable even for great demigods, because I have no son.

Therefore, O great sage, please save me and my forefathers, who are descending to the darkness of hell because I have no progeny. Kindly do something so that I may have a son to deliver us from hellish conditions.

In response to the request of Mahārāja Citraketu, Aṅgirā Ṛṣi, who was born of Lord Brahmā’s mind, was very merciful toward him. Because the sage was a greatly powerful personality, he performed a sacrifice by offering oblations of sweetrice to Tvaṣṭā.

O Parīkṣit Mahārāja, best of the Bhāratas, the remnants of the food offered in the yajña were given by the great sage Aṅgirā to the first and most perfect among Citraketu’s millions of queens, whose name was Kṛtadyuti.

Thereafter, the great sage told the King, “O great King, now you will have a son who will be the cause of both jubilation and lamentation.” The sage then left, without waiting for Citraketu’s response.

As Kṛttikādevī, after receiving the semen of Lord Śiva from Agni, conceived a child named Skanda [Kārttikeya], Kṛtadyuti, having received semen from Citraketu, became pregnant after eating remnants of food from the yajña performed by Aṅgirā.

After receiving semen from Mahārāja Citraketu, the King of Śūrasena, Queen Kṛtadyuti gradually developed in her pregnancy, O King Parīkṣit, just as the moon develops during the bright fortnight.

Thereafter, in due course of time, a son was born to the King. Hearing news of this, all the inhabitants of the state of Śūrasena were extremely pleased.

King Citraketu was especially pleased. After purifying himself by bathing and by decorating himself with ornaments, he engaged learned brāhmaṇas in offering benedictions to the child and performing the birth ceremony.

Unto the brāhmaṇas who took part in the ritualistic ceremony the King gave charity of gold, silver, garments, ornaments, villages, horses and elephants, as well as sixty crores of cows [six hundred million cows].

As a cloud indiscriminately pours water on the earth, the beneficent King Citraketu, to increase the reputation, opulence and longevity of his son, distributed like rainfall all desirable things to everyone.

When a poor man gets some money after great difficulty, his affection for the money increases daily. Similarly, when King Citraketu, after great difficulty, received a son, his affection for the son increased day after day.

The mother’s attraction and attention to the son, like that of the child’s father, excessively increased. The other wives, seeing Kṛtadyuti’s son, were very much agitated, as if by high fevers, with a desire to have sons.

As King Citraketu fostered his son very carefully, his affection for Queen Kṛtadyuti increased, but gradually he lost affection for the other wives, who had no sons.

The other queens were extremely unhappy due to their being sonless. Because of the King’s negligence toward them, they condemned themselves in envy and lamented.

A wife who has no sons is neglected at home by her husband and dishonored by her co-wives exactly like a maidservant. Certainly such a woman is condemned in every respect because of her sinful life.

Even maidservants who are constantly engaged in rendering service to the husband are honored by the husband, and thus they have nothing for which to lament. Our position, however, is that we are maidservants of the maidservant. Therefore we are most unfortunate.

Śrī Śukadeva Gosvāmī continued: Being neglected by their husband and seeing Kṛtadyuti’s opulence in possessing a son, Kṛtadyuti’s co-wives always burned in envy, which became extremely strong.

As their envy increased, they lost their intelligence. Being extremely hardhearted and unable to tolerate the King’s neglect, they finally administered poison to the son.

Unaware of the poison administered by her co-wives, Queen Kṛtadyuti walked within the house, thinking that her son was sleeping deeply. She did not understand that he was dead.

Thinking that her child had been sleeping for a long time, Queen Kṛtadyuti, who was certainly very intelligent, ordered the nurse, “My dear friend, please bring my son here.”

When the maidservant approached the child, who was lying down, she saw that his eyes were turned upward. There were no signs of life, all his senses having stopped, and she could understand that the child was dead. Seeing this, she immediately cried, “Now I am doomed,” and fell to the ground.

In great agitation, the maidservant struck her breast with both hands and cried loudly in regretful words. Hearing her loud voice, the Queen immediately came, and when she approached her son, she saw that he was suddenly dead.

In great lamentation, her hair and dress in disarray, the Queen fell to the ground unconscious.

O King Parīkṣit, hearing the loud crying, all the inhabitants of the palace came, both men and women. Being equally aggrieved, they also began to cry. The queens who had administered the poison also cried pretentiously, knowing full well their offense.

When King Citraketu heard of his son’s death from unknown causes, he became almost blind. Because of his great affection for his son, his lamentation grew like a blazing fire, and as he went to see the dead child, he kept slipping and falling on the ground. Surrounded by his ministers and other officers and the learned brāhmaṇas present, the King approached and fell unconscious at the child’s feet, his hair and dress scattered. When the King, breathing heavily, regained consciousness, his eyes were tearful, and he could not speak.

When the Queen saw her husband, King Citraketu, merged in great lamentation and saw the dead child, who was the only son in the family, she lamented in various ways. This increased the pain in the cores of the hearts of all the inhabitants of the palace, the ministers and all the brāhmaṇas.

The garland of flowers decorating the Queen’s head fell, and her hair scattered. Falling tears melted the collyrium on her eyes and moistened her breasts, which were covered with kuṅkuma powder. As she lamented the loss of her son, her loud crying resembled the sweet sound of a kurarī bird.

Alas, O Providence, O Creator, You are certainly inexperienced in creation, for during the lifetime of a father You have caused the death of his son, thus acting in opposition to Your creative laws. If You are determined to contradict these laws, You are certainly the enemy of living entities and are never merciful.

My Lord, You may say that there is no law that a father must die in the lifetime of his son and that a son must be born in the lifetime of his father, since everyone lives and dies according to his own fruitive activity. However, if fruitive activity is so strong that birth and death depend upon it, there is no need of a controller, or God. Again, if You say that a controller is needed because the material energy does not have the power to act, one may answer that if the bonds of affection You have created are disturbed by fruitive action, no one will raise children with affection; instead, everyone will cruelly neglect his children. Since You have cut the bonds of affection that compel a parent to raise his child, You appear inexperienced and unintelligent.

My dear son, I am helpless and very much aggrieved. You should not give up my company. Just look at your lamenting father. We are helpless because without a son we shall have to suffer the distress of going to the darkest hellish regions. You are the only hope by which we can get out of these dark regions. Therefore I request you not to go any further with the merciless Yama.

My dear son, you have slept a long time. Now please get up. Your playmates are calling you to play. Since you must be very hungry, please get up and suck my breast and dissipate our lamentation.

My dear son, I am certainly most unfortunate, for I can no longer see your mild smiling. You have closed your eyes forever. I therefore conclude that you have been taken from this planet to another, from which you will not return. My dear son, I can no longer hear your pleasing voice.

Śrī Śukadeva Gosvāmī continued: Accompanied by his wife, who was thus lamenting for her dead son, King Citraketu began crying loudly with an open mouth, being greatly aggrieved.

As the King and Queen lamented, all their male and female followers joined them in crying. Because of the sudden accident, all the citizens of the kingdom were almost unconscious.

When the great sage Aṅgirā understood that the King was almost dead in an ocean of lamentation, he went there with Nārada Ṛṣi.

Царь Парикшит спросил Шукадеву Госвами: О ученый брахман, обычно демоны, ведомые страстью и невежеством, очень греховны. Откуда же у Вритрасуры появилась такая любовь к Верховной Личности Бога, Нараяне?

Даже среди добродетельных полубогов и великих святых, свободных от скверны мирских наслаждений, редко встречаются те, кто с чистой преданностью служит лотосным стопам Мукунды. [Как же тогда Вритрасура смог стать таким великим преданным Господа?]

В материальном мире столько же живых существ, сколько атомов. Среди них лишь очень немногие рождаются людьми, а среди людей лишь избранные живут по законам религии.

О лучший из брахманов, Шукадева Госвами! Из всех подчиняющихся законам религии лишь единицы желают навсегда покинуть материальный мир. Из многих тысяч имеющих такое желание едва ли один обретает подлинную свободу, отказавшись от привязанностей к обществу, друзьям и близким, к стране, дому, жене и детям. Но и среди многих тысяч таких сумевших обрести освобождение только редким счастливцам удается постичь его истинный смысл.

О великий мудрец, среди мириад душ, обретших освобождение и в совершенстве постигших его высшую суть, едва ли один становится преданным Господа Нараяны [Кришны]. Таких обретших умиротворение преданных очень и очень мало.

Охваченный пылом сражения Вритрасура казался грешным и злокозненным демоном, который живет только ради того, чтобы вредить окружающим. Откуда же у этого демона взялось такое глубокое сознание Кришны?

О мой господин, Шукадева Госвами, хотя Вритрасура и был греховным демоном, в битве он проявил доблесть благородного кшатрия и тем самым заслужил одобрение Индры. Как этот демон мог стать великим преданным Господа Кришны? Это противоречие смущает меня, и потому мне не терпится выслушать твое объяснение этой загадочной истории.

Шрила Сута Госвами сказал: Выслушав очень разумный вопрос Махараджи Парикшита, самый могущественный из мудрецов, Шукадева Госвами, стал с радостью отвечать своему ученику.

Шукадева Госвами ответил: Я поведаю тебе, о царь, одно предание, которое я сам услышал из уст Вьясадевы, Нарады и Девалы. Слушай же меня внимательно.

О царь Парикшит, некогда в провинции Шурасена жил царь по имени Читракету, который правил всем миром. В его правление земля давала все необходимое для жизни.

Хотя у Читракету было десять миллионов жен, и хотя сам он был вполне способен зачать потомство, детей у него не было: волей судьбы все его жены оказались бесплодными.

Читракету, супруг миллионов жен, был красив собой, щедр, молод. Он был знатного рода, учен, богат и могуществен. Но, несмотря на все его достоинства, царь не знал покоя, ибо у него не было сына.

Ни прекрасные лица и обворожительные очи его многочисленных цариц, ни несметные богатства, ни бескрайние владения — ничто не радовало сердце царя.

Однажды дворец Читракету решил посетить могущественный мудрец Ангира, который в ту пору путешествовал по вселенной, не имея определенной цели.

Завидев мудреца, Читракету тотчас поднялся с трона и оказал ему должные почести. Он предложил Ангире воду и угощение, и так исполнил долг хозяина перед почетным гостем. Удобно усадив риши, царь, смиряя ум и чувства, сел на пол у его стоп.

О царь Парикшит, когда Читракету, склонившись в смиренном поклоне, уселся у лотосных стоп мудреца, тот похвалил его за смирение и гостеприимство и обратился к нему с такими словами.

Великий мудрец Ангира сказал: О царь, надеюсь, что твое тело, ум, твоя родня и челядь благополучны и счастливы. Живое существо ощущает счастье только тогда, когда семь природных элементов, среди которых оно обитает [совокупная материальная энергия, эго и пять объектов удовлетворения чувств], находятся в полном равновесии. Без них жизнь на земле невозможна. Власть царя также покоится на семи опорах [наставнике (свами или гуру), советниках, царстве, крепости, казне, царском законе и соратниках].

О царь, о повелитель людей, монарх может быть счастлив, только когда он пользуется поддержкой своих подданных и следует их советам. В свою очередь, подданные царя счастливы, если приносят ему дары, служат ему и выполняют все его повеления.

О царь, послушны ли тебе твои жены, подданные, советники и слуги, а также купцы, торгующие маслом и специями? Повинуются ли тебе твои министры, придворные и наместники, сыновья и другие подчиненные?

Если царь обуздал свой ум, все его домочадцы и сановники будут беспрекословно подчиняться ему. Его наместники, не говоря уже о других, менее влиятельных его подданных, будут исправно платить подати.

Однако я вижу, о царь, что ум твой не удовлетворен. Похоже, не исполнилось какое-то твое заветное желание. Ты ли сам тому причина, или в этом повинны другие? Бледность лица выдает снедающее тебя беспокойство.

Шукадева Госвами сказал: О царь Парикшит, хотя великому мудрецу Ангире было известно все наперед, он тем не менее задал этот вопрос царю. В ответ царь Читракету, который мечтал о сыне, смиренно склонившись перед Ангирой, произнес следующие слова.

Царь Читракету ответил: О великий Ангира, аскетические подвиги, глубокие познания и погружение в самадхи очистили тебя от всех грехов. Поэтому тебе, совершенному йогу, известно все, что творится внутри и вокруг таких обусловленных материальным телом душ, как я.

О великая душа, хотя тебе известно все на свете, ты все же спрашиваешь меня о причине снедающего меня беспокойства. Позволь же мне, повинуясь твоему желанию, открыть его причину.

Человек, которого мучат голод и жажда, не будет рад гирлянде из цветов, сандаловой пасте и другим украшениям для тела. Так и меня не радуют мои обширные владения, могущество и богатства, которым завидуют даже великие полубоги, — ведь у меня нет сына.

Поэтому, о великий мудрец, умоляю тебя, спаси меня и моих предков, которым моя бездетность грозит погружением в кромешную тьму ада. Прошу, сделай так, чтобы у меня родился сын и спас всех нас от адских мучений.

Ангира Риши, рожденный из ума Господа Брахмы, милостиво согласился исполнить просьбу царя Читракету. Могущественный мудрец провел жертвоприношение, во время которого он принес сваренный в молоке рис в жертву Тваште.

О Махараджа Парикшит, лучший из рода Бхараты, остатки жертвенной пищи великий мудрец Ангира отдал Критадьюти, первой и самой достойной из миллионов жен царя Читракету.

Затем мудрец сказал царю: «О великий царь, вскоре у тебя родится сын, который принесет тебе и радость, и горе». Произнеся эти слова, мудрец ушел, не дожидаясь ответа Читракету.

Как Криттика-деви, приняв от Агни семя Господа Шивы, зачала Сканду [Карттикею], так и Критадьюти, вкусив пищу, принесенную в жертву Ангирой, понесла от царя Читракету.

О царь, плод, зачатый Махараджей Читракету, правителем Шурасены, день ото дня рос во чреве царицы Критадьюти, подобно прибывающей луне.

В положенный срок царевич появился на свет. Весть об этом с ликованием встретили все обитатели Шурасены.

Больше всех рождению царевича радовался сам царь. Омывшись и нарядившись в лучшие одежды, царь собрал ученых брахманов, чтобы те благословили младенца и провели церемонию по случаю его рождения.

Царь щедро одарил проводивших обряд брахманов золотом, серебром, одеяниями и украшениями. Он пожаловал им деревни, лошадей и слонов, а также шестьсот миллионов коров.

Подобно грозовой туче, проливающей дождь на все, благодетельный царь Читракету щедро осыпал дождем своих даров всех своих подданных в надежде, что это приумножит славу, богатство и увеличит продолжительность жизни его сына.

Когда бедняк в результате долгих трудов зарабатывает какое-то состояние, его привязанность к деньгам растет день ото дня. Так же день ото дня росла и любовь Читракету к своему долгожданному сыну.

Так же крепко, как и отец, привязалась к мальчику его мать Критадьюти, окружившая сына заботой и лаской. Другие же царицы, видя сына Критадьюти, сгорали от желания иметь своих собственных сыновей.

День и ночь холя и лелея сына, царь Читракету все сильнее привязывался и к его матери, царице Критадьюти. Так постепенно он совсем охладел к своим бездетным женам.

Горю бездетных цариц не было конца. Чувствуя пренебрежение царя, они, охваченные ревностью, проклинали свою горькую участь.

Если жена не рожает детей, муж пренебрегает ею, а другие жены относятся к ней, как к своей служанке. Воистину, на ней лежит печать проклятия за прошлые грехи.

Даже служанки нашего супруга не обойдены его вниманием, и потому им не о чем печалиться. Мы же попали в услужение к служанке, поэтому нет никого несчастнее нас.

Шри Шукадева Госвами продолжал: Пренебрежение со стороны мужа и зрелище счастливой Критадьюти, имевшей сына, разожгли в сердцах бездетных цариц ревность, которая день ото дня становилась сильнее.

Зависть полностью затмила разум бездетных жен царя. Не в силах более терпеть равнодушие мужа, эти бессердечные женщины в конце концов отравили царевича.

Не подозревая о злодеянии, совершенном ее ревнивыми соперницами, царица Критадьюти, думая, что царевич крепко спит, прогуливалась по своим покоям. Она и не подозревала, что сын ее уже мертв.

Решив, что мальчик спит слишком долго, рассудительная царица Критадьюти попросила кормилицу: «Милый друг, принеси моего сына».

Подойдя к колыбели, служанка увидела, что глаза у мальчика закатились. Он не подавал признаков жизни, и тело его потеряло чувствительность. Поняв, что ребенок мертв, служанка вскричала: «Горе мне!» — и рухнула наземь.

В смятении кормилица била себя в грудь обеими руками и громко причитала. Заслышав ее стенания, царица поспешила в комнату сына и, бросившись к нему, поняла, что его настигла внезапная смерть.

Лишившись чувств от великого горя, царица упала навзничь, и ее волосы и одежды разметались по полу.

О царь Парикшит, на звуки громких рыданий сбежались все обитатели дворца — и мужчины, и женщины. Разделяя горечь утраты, они вместе с царицей стали оплакивать смерть ее сына. Даже отравительницы, чтобы скрыть свою вину, плакали притворными слезами.

Когда царь Читракету узнал о внезапной смерти сына, он почти ослеп от горя. Скорбь по любимому сыну сжигала его, как пожар, и, направляясь к умершему мальчику, он постоянно спотыкался и падал. Окруженный советниками и учеными брахманами, Читракету приблизился к телу сына и замертво пал у его ног. Его волосы и одежды пришли в беспорядок. Когда царь, тяжело дыша, с застывшими в глазах слезами, стал приходить в себя, он не мог вымолвить ни слова из-за душивших его рыданий.

Видя убитого горем мужа, царя Читракету, и бездыханного младенца, своего единственного сына, царица запричитала на все лады. Ее причитания разрывали сердца придворных, царских советников и брахманов, причиняя им невыносимую боль.

Венок с головы царицы упал, а волосы рассыпались по плечам. Потоки слез смыли тушь с ее ресниц и увлажняли грудь, посыпанную порошком кункумы. Царица громко оплакивала смерть своего сына, и в ее причитаниях слышалось сладкое пение птицы курари.

О провидение, о Создатель, Ты ничего не смыслишь в своем деле. Заставляя отца созерцать смерть сына, Ты действуешь вопреки Своим же законам. Нарушая их, Ты превращаешься в безжалостного, жестокого врага всего живого.

О Господь, Ты, конечно же, можешь возразить, что нет такого закона, по которому сын обязательно должен рождаться при жизни отца, а отец должен умирать на руках у сына, поскольку рождение и смерть каждого определяются лишь его собственной кармой. Но если законы кармы действительно так строги, что им под силу управлять даже рождением и смертью, зачем тогда нужен верховный повелитель, Бог? На это Ты скажешь, что материальная энергия не может действовать сама по себе, без вмешательства повелителя. Однако, если карма разлучает родителей с ребенком, тем самым разрывая созданные Тобой же узы любви между ними, не легче ли нам вообще перестать заботиться о наших детях и просто бросить их на произвол судьбы? Лишив нас привязанности к ребенку, побуждающей нас заботиться о нем, Ты лишний раз доказываешь Свою недальновидность и слепоту!

Мальчик мой, не покидай свою несчастную беспомощную мать. Только погляди, как убивается твой отец. Без тебя мы беспомощны, ибо нас ждут мучения в темнейших районах ада. Ты — наша единственная надежда на спасение от адских мук. Умоляю тебя, не уходи от нас с безжалостным Ямой!

Проснись, мальчик мой. Хватит спать. Слышишь, твои сверстники зовут тебя играть. Ты, должно быть, проголодался, встань же, напейся материнского молока и развей наше горе.

Сыночек, я — самая несчастная из женщин, ведь я больше не увижу твоей милой улыбки. Глаза твои закрылись навсегда, тебя отняли от меня и забрали на ту планету, откуда нет возврата. Мальчик мой, я больше никогда не услышу твой нежный голос.

Шри Шукадева Госвами продолжал: Вслед за женой, причитавшей над телом сына, убитый горем царь Читракету тоже заплакал навзрыд.

Вместе с царем и царицей гибель наследника оплакивали все обитатели дворца, и мужчины, и женщины. Все подданные почти лишились чувств от случившегося несчастья.

Узнав о том, что царь гибнет в пучине тоски по сыну, великий мудрец Ангира решил вместе с Нарадой Риши снова навестить его.