Шукадева Госвами сказал: О лучший из Куру, как-то раз Господь Баларама, решив навестить Своих добрых друзей, взошел на колесницу и отправился в Нанда-Гокулу.

Пастухи и их жены, так долго страдавшие от разлуки с Господом, обняли Балараму. Затем Господь выразил почтение Своим родителям, а они радостно поприветствовали Его молитвами.

[Нанда и Яшода молились:] «О потомок Дашархи, о повелитель вселенной, пусть же Ты и Твой младший брат Кришна будете всегда защищать нас». Сказав так, они усадили Шри Балараму к себе на колени и обняли Его, а слезы, лившиеся из их глаз, увлажнили тело Господа.

Потом Господь Баларама оказал должное почтение старшим пастухам, а те, кто был младше Его, с таким же почтением поприветствовали Его. Он обменялся со всеми улыбками и рукопожатиями, уделив внимание каждому согласно его возрасту, а также в соответствии с тем, насколько близким родственником или другом тот Ему приходился. Затем, передохнув немного, Господь удобно уселся, а все пастухи собрались вокруг Него. Голосами, прерывавшимися от любви к Нему, пастухи, которые посвятили себя без остатка лотосоокому Кришне, стали расспрашивать о здоровье своих родственников и друзей [живущих в Двараке]. А Баларама расспрашивал пастухов о том, как они поживают.

[Пастухи сказали:] О Рама, все ли благополучно у наших родственников? Дорогой Рама, вспоминаете ли о нас вы, ваши жены и дети?

Какое счастье, что нечестивый Камса убит, а все наши родственники теперь свободны! Мы также рады тому, что наши родные победили всех своих врагов и теперь живут в неприступной крепости, где им ничто не угрожает.

[Шукадева Госвами продолжал:] Юные гопи, удостоившиеся личной встречи с Господом Баларамой, с улыбками стали расспрашивать Его: «Счастливо ли живет Кришна, который так мил городским женщинам?»

«Помнит ли Он Своих родных, особенно Своих отца и мать? Приедет ли Он хотя бы раз повидать Свою матушку? Помнит ли могучерукий Кришна, как мы постоянно служили Ему?»

«О потомок Дашархи, ради Кришны мы покинули своих матерей, отцов, братьев, мужей, детей и сестер, хотя родных бросить очень трудно. Но потом, о Господь, этот Кришна вдруг бросил нас и уехал, разорвав узы любви, которые связывали Его с нами. И все же, найдется ли в мире такая женщина, которая не поверила бы Его обещаниям?»

«Но как же могут разумные городские женщины верить словам того, чье сердце столь непостоянно и кто способен на такую неблагодарность? Должно быть, они верят Ему, потому что Он говорит очень красиво, а Его чарующие, улыбчивые взгляды пробуждают в них вожделение».

«Дорогие гопи, какой смысл нам беседовать о Нем? Пожалуйста, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Если Он проводит Свое время без нас, то и мы будем проводить свое без Него».

Говоря так, юные пасту́шки вспомнили смех Господа Шаури, Его приятные речи и чарующие взгляды, Его походку и нежные объятия и заплакали.

Верховный Господь Баларама, который привлекает всех и прекрасно владеет искусством утешения, успокоил гопи, передав им тайные послания Кришны. Эти послания глубоко тронули сердца девушек.

Господь Баларама, Личность Бога, оставался во Вриндаване в течение двух месяцев, мадху и мадхава, даря по ночам Своим подругам-гопи супружеское наслаждение.

Господь Баларама, окруженный множеством девушек, наслаждался в саду на берегу Ямуны. Легкий ветерок, напоенный ароматом распускающихся ночью лотосов, ласкал этот сад, залитый светом полной луны.

Из дупла одного дерева лился божественный напиток варуни, присланный самим Варуной. От его сладкого аромата воздух в роще стал еще более благоуханным.

Ветер донес до Баларамы этот медовый аромат. Вдохнув его, Господь пошел [к тому дереву] и стал вместе со Своими подругами пить этот нектар.

Гандхарвы пели Господу Балараме хвалу, а Он наслаждался в окружении прекрасных девушек. Он был похож на царственного слона Индры, Айравату, наслаждающегося в обществе слоних.

В небесах звучали литавры, гандхарвы сыпали вниз цветы, а великие мудрецы прославляли подвиги Господа Баларамы.

Пока небожители славили Его деяния, Господь Халаюдха, словно пьяный, бродил по лесам со Своими подругами. Он вращал глазами после выпитого варуни.

На опьяневшем от удовольствия Господе Балараме красовались гирлянды, среди которых была и гирлянда Вайджаянти. В одном ухе у Него была серьга, а бусинки пота, словно снежинки, украшали Его улыбающееся, похожее на цветок лотоса, лицо. Затем Господь позвал к Себе реку Ямуну, намереваясь устроить игры в ее водах, однако та пренебрегла Его повелением, думая, что Он пьян. Это разгневало Балараму, и Он кончиком плуга стал тащить реку к Себе.

[Господь Баларама сказал:] О грешница, не почитающая Меня! Ты не приходишь, когда Я зову тебя, а течешь, как тебе вздумается. Поэтому кончиком Своего плуга Я разделю тебя на сотню проток и заставлю прийти ко Мне!

[Шукадева Госвами продолжал:] О царь, когда Господь отругал ее, испуганная богиня реки Ямуны припала к стопам Шри Баларамы, возлюбленного потомка Яду. Дрожа, она произнесла такие слова.

[Богиня Ямуна сказала:] Рама, Рама, о могучерукий! Мне неведома Твоя доблесть. О повелитель вселенной, одной Своей частью Ты держишь на Себе Землю.

Мой Господь, пожалуйста, отпусти меня. О душа вселенной, я не понимала, что Ты Сам Всевышний, но теперь я предалась Тебе, а Ты всегда добр к Своим преданным.

[Шукадева Госвами сказал:] Тогда Господь Баларама отпустил Ямуну и, словно царь слонов в окружении слоних, вместе со Своими подругами вошел в воды реки.

Вдоволь насладившись играми в воде, Господь вышел из реки, и в это время богиня Канти преподнесла Ему синие одежды, драгоценные украшения и сверкающее ожерелье.

Господь Баларама облачился в синие одежды, а на шею надел золотое ожерелье. Умащенный ароматическими веществами, весь в украшениях, Он был великолепен, словно царственный слон Индры.

Даже сегодня, о царь, видно, что Ямуна несет свои воды по многочисленным протокам, которые образовались, когда ее притянул к Себе безгранично могущественный Господь Баларама. Так она демонстрирует всем Его доблесть.

Так Господь Баларама наслаждался во Врадже. Его ум был зачарован совершенной красотой и сладостью девушек Враджа, и все эти ночи пролетели для Него как одна ночь.