Шукадева Госвами очень воодушевился, когда Махараджа Парикшит спросил его, почему пастушки целый год никому не рассказывали о гибели Агхасуры. Он сказал: "О царь, твои вопросы делают обсуждение божественных игр Кришны все более и более интересным".

Говорится, что преданный всегда стремится услышать о Кришне и неустанно прославляет Господа, используя для этого свой ум, энергию, слух и речь. Такая деятельность называется сознанием Кришны, и тому, кто всегда с восторгом слушает и пересказывает повествования о Кришне, они не покажутся избитыми или устаревшими. Это отличает духовные темы от материальных. Материальная тема со временем теряет для нас остроту; мы не можем долго слушать о чем-либо материальном - нам всегда требуется перемена. Но духовные повествования называются нитйа-нава-навайамана. Это значит, что можно неустанно прославлять Господа и слушать о Нем, оставаясь внимательным и желая слушать еще и еще.

Долг духовного наставника - открывать любознательному и искреннему ученику все секреты. Шукадева Госвами решил рассказать царю, почему убийство Агхасуры стало предметом обсуждения только через год. "Слушай меня внимательно, и я открою тебе, в чем тут секрет", - сказал он Махарадже Парикшиту. После того как Господь Кришна спас Своих друзей из пасти Агхасуры и убил его, Он привел их на берег Ямуны и обратился к ним с такими словами: "Смотрите, друзья, какое прекрасное место! Мы можем пообедать тут и поиграть на мягком песке на берегу Ямуны. Видите, как красивы и благоуханны цветущие на воде лотосы! Пение птиц перекликается с криками павлинов и шелестом листвы на деревьях. Все эти звуки сливаются в прекрасную мелодию, и оттого деревья вокруг кажутся еще более живописными. Давайте пообедаем тут, ведь уже поздно и мы проголодались. Пусть телята останутся рядом с нами и напьются воды из Ямуны. Пока мы будем обедать, они могут щипать свежую траву".

Услышав предложение Кришны, мальчики очень обрадовались и ответили: "Конечно, сядем здесь и пообедаем!" Они тут же отпустили телят пастись на мягкой траве. Сев в кружок с Кришной посредине, пастушки стали распаковывать взятые из дому корзинки с едой. Господь Шри Кришна сидел в центре, а пастушки - лицом к Нему. Они ели и радовались тому, что могут все время видеть Господа. Кришна словно сидел в чашечке лотоса, лепестками которого были маленькие пастушки. Мальчики собрали цветы, листья и кору деревьев и разложили на них еду, а некоторые так и оставили ее в корзинках. Затем вместе с Кришной они начали обедать. Во время обеда каждый из мальчиков по-своему общался с Кришной, и все с удовольствием перебрасывались шутками. Так Господь Кришна наслаждался обедом со Своими друзьями. Флейта была заткнута у Него за пояс с правой стороны, а рожок и посох висели на левом боку. В левой руке Он держал лакомство, приготовленное из риса, масла, йогурта и фруктов, и кусочки фруктов виднелись у Него между пальцами, похожими на лепестки лотоса. Верховный Господь, наслаждающийся плодами великих жертвоприношений, смеялся и шутил, обедая со Своими друзьями во Вриндаване, и это сцену наблюдали небожители. Что же до мальчиков, то они просто упивались неземным счастьем в обществе Верховной Личности Бога.

В это время телята, которые паслись рядом, зашли в лес, привлеченные свежей травой, и постепенно исчезли из вида. Когда мальчики заметили, что телят нет, они испугались и воскликнули: "Кришна!" Кришна - покоритель олицетворенного страха. Все поддаются страху, но страх сам покоряется Кришне. Воскликнув "Кришна!", мальчики тут же перестали бояться. Из любви к Своим товарищам Кришна не хотел, чтобы они прерывали веселую трапезу и занимались поисками телят. Поэтому Он сказал: "Друзья, продолжайте обедать, Я Сам разыщу телят". Все еще держа в левой руке кусочек лакомства из риса и йогурта, Господь Кришна отправился на поиски. Он искал телят в зарослях и пещерах, в лощинах и в лесу, но нигде не мог их найти.

В то время, когда полубоги с великим изумлением наблюдали за тем, как был сражен Агхасура, Брахма, рожденный на цветке лотоса, который вырастает из пупка Вишну, тоже прибыл узнать, что произошло. Он был поражен тем, что малыш Кришна мог совершить такое чудо. Хотя он знал, что маленький пастушок на самом деле Бог, Верховная Личность, он хотел увидеть и другие замечательные деяния Господа. Тогда он украл всех телят и пастушков и спрятал их. Вот почему Господь Кришна, несмотря на все старания, не мог найти телят и к тому же потерял Своих друзей, обедавших на берегу Ямуны. В облике пастушка Господь Кришна был очень мал по сравнению с Брахмой. Но, будучи Верховной Личностью Бога, Он тут же понял, что это Брахма похитил телят и мальчиков. Кришна подумал: "Брахма украл всех пастушков и телят. Как же Я вернусь один без них во Вриндаван? Их матери с ума сойдут от горя!"

Ради спокойствия матерей, а также для того, чтобы убедить Брахму в превосходстве Верховной Личности Бога, Кришна сделал так, что от Него в тот же миг изошли новые пастушки и телята. В Ведах говорится, что от Верховного Господа, обладающего непостижимыми энергиями, уже изошло множество живых существ. Поэтому Ему вовсе не трудно было явить телят и маленьких пастушков. Новые пастушки в точности походили на прежних, которые все были разного телосложения, с разными лицами, по-разному одеты и украшены и вели себя тоже не одинаково. Каждое живое существо, являясь духовной индивидуальностью, обладает своими особенными пристрастиями, по-разному действует и ведет себя. Тем не менее Кришна в точности повторил все приметы и качества каждого из мальчиков. Он стал и телятами, которые тоже различались по размерам, окраске и повадкам. Это было возможно потому, что все сущее порождено энергией Кришны. В "Вишну-пуране" сказано: парасйа брахманах шактих. Все, что мы видим в материальном мире: материальные предметы и деятельность живых существ, - все это энергии Верховного Господа, так же как тепло и свет - различные энергии огня. Явив Себя в облике мальчиков и телят, Кришна, окруженный собственными воплощениями, вернулся во Вриндаван. Жители деревни ничего не знали о случившемся. Войдя во Вриндаван, телята отправились в свои стойла, а мальчики разошлись по домам, где их ждали матери.

Еще до того, как дети вошли в деревню, матери услышали звуки их флейт и появились на пороге своих домов, чтобы встретить и обнять их. От избытка материнской любви у них из груди потекло молоко, и они накормили им сыновей. В действительности же молоко пили не их дети, а Верховный Господь, от которого изошли эти пастушки. Так все матери Вриндавана смогли накормить Верховную Личность Бога своим молоком. Господь Кришна дал возможность не только Яшоде, но и всем старшим гопи кормить Его грудью.

Мальчики вели себя со своими матерями как обычно. И матери, как обычно, вечером искупали своих детей, нанесли им на лоб глиной знак тилака и надели на них украшения, а затем накормили их после дневных трудов. Коровы, находившиеся на дальних пастбищах, к вечеру тоже вернулись и стали звать своих телят. Телята тут же подбежали к ним, и коровы принялись их облизывать. Отношения между гопи и их детьми, а также между коровами и их телятами остались такими, как прежде, хотя настоящие мальчики и телята были далеко от Вриндавана. Более того, любовь коров к своим телятам и старших гопи к своим детям, казалось, без причины усилилась. Это произошло естественно, хотя телята и мальчики-пастушки не были их родными детьми. Коровы и старшие гопи Вриндавана всегда любили Кришну больше, чем собственных детей, но после всего случившегося их любовь к своим детям неизмеримо возросла и стала такой же сильной, как любовь к Кришне. В течение целого года воплощения Кришны - телята и пастушки - ходили на пастбища Вриндавана. Как сказано в "Бхагавад-гите", Кришна в Своем проявлении Сверхдуши пребывает в сердце каждого. На этот раз, вместо того чтобы явить Себя в образе Сверхдуши, Кришна превратился в телят и мальчиков-пастушков и оставался ими в течение года.

Однажды, за несколько дней до истечения этого срока, когда Кришна и Баларама пасли в лесу телят, Они увидели коров на вершине холма Говардхана. Коровам была видна долина, где находились мальчики и телята. Внезапно, заметив своих телят, коровы бросились к ним. Они бежали вниз с вершины холма так стремительно, что казалось, будто у них только одна пара ног. Испытывая к своим телятам необычайную любовь, они не обращали внимания на неровную дорогу с горы вниз на пастбище. Их вымена были полны молока, а хвосты подняты. Пока коровы бежали вниз по склону холма, молоко изливалось на землю, оттого что их переполняла любовь к телятам, хотя телята не были их собственными. У этих коров уже были другие телята, а те, что паслись у подножия холма Говардхана, были постарше и должны были питаться травой, а не молоком. Однако коровы подбежали к телятам, стали их облизывать и допустили к вымени. Были видно, что коров и телят связывают самые нежные узы.

Когда коровы бросились вниз с холма Говардхана, пастухи попытались их остановить. Взрослых коров пасут мужчины, а телят - мальчики. По возможности телят стараются держать подальше от коров, чтобы они не выпивали у них все молоко. Именно поэтому мужчины, которые пасли коров на вершине холма Говардхана, пытались остановить их, но не сумели. Обескураженные неудачей, они чувствовали стыд и досаду. Пастухи были очень рассержены, но, спустившись вниз и увидев своих сыновей, которые присматривали за телятами, они вдруг почувствовали прилив любви к ним. Это было удивительно. Хотя пастухи были очень огорчены и сердиты, стоило им увидеть своих сыновей, как их сердца растаяли от любви. Вся их злость, разочарование и огорчение исчезли. В приливе отеческой любви они брали детей на руки и обнимали их. Они вдыхали запах их волос и радостно с ними разговаривали. Затем пастухи погнали коров обратно на вершину холма Говардхана. По дороге они думали о своих детях, и по щекам их текли слезы радости и любви.

Когда Баларама увидел это удивительное проявление любви между коровами и телятами, а также между отцами и их сыновьями - притом что ни телята, ни мальчики не нуждались в такой заботе, - Он стал раздумывать о том, чем объяснить столь необычное явление. Он был удивлен: жители Вриндавана относились к своим детям с такой же любовью, с какой они относились к Кришне. И коровы проявляли к своим телятам такую же привязанность, какую испытывали к Кришне. Поэтому Баларама решил, что во всем этом есть нечто мистическое, сотворенное полубогами или каким-нибудь могущественным человеком. Иначе чем объяснить такие чудеса? Он пришел к мысли, что эти загадочные перемены, должно быть, вызваны Кришной, которого Баларама почитал как Верховную Личность Бога. Он думал: "Все это устроил Кришна, и даже Я не могу помешать Его мистической силе". Так Баларама догадался, что все эти мальчики и телята - воплощения Кришны.

Баларама спросил Кришну о том, что происходит на самом деле. Он сказал: "О Кришна, сначала Я думал, что все эти телята и пастушки - либо великие мудрецы и праведники, либо полубоги, но теперь Мне кажется, что все они - Твои воплощения. Они - это Ты. Ты Сам играешь роли телят и маленьких пастушков. Но что случилось? Куда делись настоящие телята и пастушки? И почему телятами и мальчиками стали Твои воплощения? Прошу, объясни Мне, в чем тут причина". Выполняя просьбу Баларамы, Кришна вкратце рассказал Ему обо всем, что произошло: о том, как Брахма украл телят и мальчиков и как Он, Кришна, скрыл это с помощью Своих воплощений, чтобы жители Вриндавана не узнали, что настоящие телята и дети пропали.

Пока Кришна и Баларама разговаривали, Брахма спустя мгновение (по его исчислению) вернулся назад. О продолжительности жизни Брахмы можно узнать из "Бхагавад-гиты": тысяча циклов из четырех юг, или 1000 х 4 320 000 лет, составляет двенадцать часов жизни Брахмы. А одно мгновение жизни Брахмы соответствует году по солнечному исчислению. Через мгновение по своему исчислению Брахма вернулся, чтобы узнать, чем закончилась его шутка - кража детей и телят. В то же время он испытывал опасение, зная, что играет с огнем. Кришна был его господином, а он, Брахма, сыграл с Ним шутку, украв Его друзей и телят. Брахма встревожился и потому отсутствовал недолго - всего мгновение. Вернувшись, он увидел, что пастушки и телята играют с Кришной так же, как они играли, когда он впервые их увидел, хотя Брахма был уверен, что унес и усыпил их с помощью своих мистических чар. Брахма стал размышлять: "Я забрал всех мальчиков и телят, и я знаю, что все они до сих пор спят. Как же получилось, что те же мальчики и телята сейчас играют с Кришной? Значит ли это, что на них не подействовали мои мистические силы? Неужели они целый год так и играли здесь?" Брахма старался понять, кто они такие и почему на них не подействовали его чары, но не мог. Другими словами, он сам оказался во власти своих мистических сил. Его мистические силы стали похожи на снег в темноте или на светлячка при дневном свете. Светлячок мерцает только во тьме ночи, а снег на вершине горы или на земле блестит только днем. Ночью снег теряет свой серебристый блеск, так же как светлячок перестает светиться в дневное время. И ничтожная сила Брахмы в сравнении с мистическим могуществом Кришны была похожа на снег во тьме ночи или на светлячка при свете дня. Когда человек, обладающий ничтожной мистической силой, хочет проявить ее в присутствии более могущественного мистика, он только показывает, сколь она мала. Даже великий полубог, Брахма, решив показать свою мистическую силу перед Кришной, попал в смешное положение. Мистическая сила Брахмы сбила с толку его самого.

Чтобы убедить Брахму, что эти телята и мальчики не те, которых он украл, телята и пастушки, игравшие с Кришной, предстали в облике Вишну. Настоящие дети и телята спали, околдованные мистическими чарами Брахмы, а те, которых он видел сейчас, были воплощениями Самого Кришны, или Вишну. Перед Брахмой предстали многочисленные формы Вишну, который тоже является воплощением Кришны. Все Вишну были темно-синего цвета, в желтых одеждах, у всех было по четыре руки, в которых Они держали булаву, диск, цветок лотоса и раковину. Их головы венчали сверкающие золотые короны, усыпанные драгоценными камнями. Они были украшены жемчугами и гирляндами из прекрасных цветов. В ушах у каждого были серьги, на груди - знак Шриватсы, а на руках - браслеты и другие украшения. Их шеи были подобны раковинам. На щиколотках у Них позванивали колокольчики. Все Вишну были перепоясаны золотыми поясами, на пальцах у Них сверкали перстни с самоцветами. Брахма также увидел, что тело каждого Вишну, от лотосоподобных стоп и до самой макушки, усыпано свежими листьями и бутонами цветов дерева туласи. Все Вишну поражали взор Своей неземной красотой. Их улыбки лились, подобно лунному свету, а взгляды струились, как лучи восходящего солнца. Одни Их взгляды показывали, что Они - создатели и хранители гун невежества и страсти. Вишну олицетворяет гуну благости, Брахма - гуну страсти, а Господь Шива - гуну невежества. Поэтому, будучи опорой всего мироздания, Вишну также творец и хранитель Брахмы и Господа Шивы.

В это время Брахма увидел, как множество других Брахм и Шив, полубогов и даже мельчайших муравьев и маленьких травинок - все движущиеся и неподвижные существа - танцуют вокруг Господа Вишну. Их танец сопровождался игрой музыкальных инструментов, и все они поклонялись Господу Вишну. Брахма понял, что все Вишну в полной мере обладают всеми мистическими силами, начиная с анима-сиддхи, позволяющей уменьшиться до размеров атома, и кончая сиддхой, позволяющей стать громадным, как мироздание. Все мистические силы Брахмы, Шивы и других полубогов, а также двадцать четыре стихии материального космоса были полностью представлены в личности Вишну. Повинуясь Господу Вишну, все находящиеся в Его власти мистические силы поклонялись Ему. Господу Вишну поклонялось время, пространство, сотворенный космос, очистительные обряды, желание, деятельность и три гуны материальной природы. Брахма также осознал, что Господь Вишну - средоточие всей истины, знания и блаженства. Он сочетает в Себе три трансцендентных свойства: вечность, знание и блаженство. Он - объект поклонения всех, кто следует учению Упанишад.

Брахма понял, что мальчики и телята не могли превратиться в Вишну под воздействием мистических сил, которыми наделены йоги или кто-либо из полубогов. Телята и мальчики, превратившиеся в вишну-мурти, формы Вишну, были не проявлением вишну-майи (энергии Вишну), а Самим Вишну. Различие между Вишну и вишну-майей подобно различию между огнем и жаром. В жаре есть одно из качеств огня, а именно тепло, но жар - это не огонь. Мальчики и телята, принявшие облик Вишну, были подобны не теплу, а, скорее, огню - в действительности все они были Самим Вишну. Вишну есть средоточие всей истины, всего знания и всего блаженства. Можно привести другой пример, связанный с материальными предметами и их отражениями. Когда солнце отражается в нескольких сосудах с водой, его отражения - это не само солнце. Отражения солнца в сосудах не дают ни тепла, ни света, хотя выглядят как солнце. Но формы, которые принял Кришна, были все, как одна, настоящими Вишну. В этой связи в "Шримад-Бхагаватам" употреблено слово сатйа-джнананантананда. Сатйа значит "истина", джнана - "совершенное знание", ананта - "безграничное" и ананда - "блаженство".

Трансцендентные формы Верховной Личности Бога столь могущественны, что имперсоналисты, последователи учения Упанишад, не способны овладеть знанием, необходимым для того, чтобы Их понять. Трансцендентные формы Господа непостижимы для имперсоналистов, которые, изучая Упанишады, могут осознать только, что Абсолютная Истина нематериальна и не ограничена материей. Увидев воплощения Кришны, многочисленных Вишну, Господь Брахма, могущество которого не столь велико, понял, что все движущееся и неподвижное в мироздании суть различные проявления энергии Верховного Господа. Брахма пребывал в замешательстве: он сознавал, как ничтожна его сила и как незначительна его деятельность, ограниченная одиннадцатью органами чувств. Брахма понял, что он тоже творение материальной энергии, как простая марионетка в руках кукловода. Подобно тому, как марионетка не способна самостоятельно танцевать, а танцует по воле кукловода, так полубоги и все живые существа подвластны Верховной Личности Бога. Как сказано в "Чайтанья-чаритамрите", единственный властелин - это Кришна, а все остальные - Его слуги. Весь мир погружен в океан материальной иллюзии. Живые существа плавают в нем, как соломинки в воде, и беспрестанно борются за существование. Но, как только человек осознает, что он - вечный слуга Верховной Личности Бога, этой иллюзорной борьбе за существование (майе) приходит конец.

Господь Брахма, повелитель богини мудрости, величайший знаток ведической философии, был в недоумении, поскольку не мог понять необычайного могущества, явленного Верховной Личностью Бога. В материальном мире даже Брахма не в состоянии постичь мистическую силу Верховного Господа. Брахма не только не мог понять эту силу - он пришел в замешательство при виде всего лишь одного ее проявления, показанного Кришной.

Постепенно Брахма уже перестал видеть, как Господь принимает облик Вишну и превращается в телят и пастушков. Тогда Кришна сжалился над ним и, оставаясь Вишну, внезапно опустил завесу йогамайи. В "Бхагавад-гите" говорится, что Верховный Господь скрыт от на
с завесой йогамайи. То, что скрывает реальность, является махамайей, или внешней энергией, которая не позволяет обусловленной душе понять Верховного Господа, запредельного материальному миру. Но энергия, которая частично открывает Верховного Господа, а частично скрывает Его от нас, называется йогамайей. Брахма не обычная обусловленная душа. Он намного превосходит других полубогов, и все же он не мог понять того, что показывал ему Кришна, Верховная Личность Бога. Поэтому Кришна намеренно прекратил являть Свою энергию. Иными словами, обусловленные души не только приходят в замешательство, когда видят могущество Господа - они вообще теряют способность что-либо понимать. Завеса йогамайи была опущена для того, чтобы не усиливать замешательство Господа Брахмы.

Когда Брахма вышел из оцепенения, он как будто пробудился ото сна, похожего на смерть. С большим трудом он открыл глаза. Теперь он снова смотрел на окружающий мир как обычно. Он увидел чудесные окрестности Вриндавана, густо поросшие деревьями, которые поддерживают жизнь всех существ. Он восхитился священной землей Вриндавана, обитатели которой не подвластны законам материальной природы. В лесах Вриндавана даже тигры и другие хищные звери живут в мире рядом с оленями и людьми. Брахма понял, что благодаря присутствию Верховной Личности Бога Вриндаван запределен материальному миру и свободен от вожделения и жадности.

Тут Брахма увидел Верховного Господа, Шри Кришну, играющего роль маленького пастушка: держа в руке кусочек лакомства, Он искал Своих товарищей и телят точно так же, как делал это год назад, сразу после того как они исчезли.

Брахма немедленно сошел со своего огромного лебедя и упал перед Господом, как золотой жезл. Когда вайшнавы хотят выразить кому-либо почтение, они склоняются перед ним в поклоне, называемом дандават. Это слово буквально значит "упасть, как палка". Выражая почтение вайшнаву, занимающему более высокое положение, нужно пасть ниц, оставаясь прямым, как палка. Точно так же Брахма упал ниц перед Верховным Господом, выражая Ему почтение. И поскольку кожа Брахмы золотистого цвета, он был похож на золотой жезл, лежащий перед Господом Кришной. Каждый из шлемов на четырех головах Брахмы касался лотосоподобных стоп Кришны. Брахма был очень счастлив и проливал слезы радости, омывая ими лотосоподобные стопы Господа. Он снова и снова падал и вставал, каждый раз вспоминая Его чудесные деяния. После множества поклонов Брахма поднялся и вытер глаза. Увидев перед собой Господа, он с благоговейным трепетом и с великим смирением начал возносить Ему молитвы.

На этом заканчивается тринадцатая глава книги Бхактиведанты "Кришна", которая называется "Как Брахма украл мальчиков и телят".

Śukadeva Gosvāmī was very much encouraged when Mahārāja Parīkṣit asked him why the cowherd boys did not discuss the death of Aghāsura until after one year had passed. He explained thus: "My dear King, you are making the subject matter of the transcendental pastimes of Kṛṣṇa fresher by your inquisitiveness."

It is said that it is the nature of a devotee to constantly apply his mind, energy, words, ears, etc., in hearing and chanting about Kṛṣṇa. This is called Kṛṣṇa consciousness, and for one who is rapt in hearing and chanting Kṛṣṇa, the subject matter never becomes hackneyed or old. That is the significance of transcendental subject matter in contrast to material subject matter. Material subject matter becomes stale, and one cannot hear a certain subject for a long time; he wants change. But as far as transcendental subject matter is concerned, it is called nityanavanavāyamāna. This means that one can go on chanting and hearing about the Lord and never feel tired but will remain fresh and eager to hear more and more.

It is the duty of the spiritual master to disclose all confidential subject matter to the inquisitive and sincere disciple. Thus Śukadeva Gosvāmī began to explain why the killing of Aghāsura was not discussed until one year had passed. Śukadeva Gosvāmī told the King, "Now hear of this secret with attention. After saving His friends from the mouth of Aghāsura and after killing the demon, Lord Kṛṣṇa brought His friends to the bank of Yamunā and addressed them as follows: 'My dear friends, just see how this spot is very nice for taking lunch and playing on the soft sandy Yamunā bank. You can see how the lotus flowers in the water are beautifully blown and how they distribute their flavor all around. The chirping of the birds along with cooing of the peacocks, surrounded by the whispering of the leaves in the trees, combine and present sound-vibrations that echo one another. And this just enriches the beautiful scenery created by the trees here. Let us have our lunch in this spot because it is already late and we are feeling hungry. Let the calves remain near us, and let them drink water from the Yamunā. While we engage in our lunch-taking, the calves may engage in eating the soft grasses that are in this spot.'"

On hearing this proposal from Kṛṣṇa, all the boys became very glad and said, "Certainly, let us all sit down here to take our lunch." They then let loose the calves to eat the soft grass. Sitting down on the ground and keeping Kṛṣṇa in the center, they began to open their different boxes brought from home. Lord Śrī Kṛṣṇa was seated in the center of the circle, and all the boys kept their faces toward Him. They ate and constantly enjoyed seeing the Lord face to face. Kṛṣṇa appeared to be the whorl of a lotus flower, and the boys surrounding Him appeared to be its different petals. The boys collected flowers, leaves of flowers and barks of trees and placed them under their different boxes, and thus they began to eat their lunch, keeping company with Kṛṣṇa. While taking lunch, each boy began to manifest different kinds of relations with Kṛṣṇa, and they enjoyed each other's company with joking words. While thus enjoying lunch with His friends, Lord Kṛṣṇa's flute was pushed within the belt of His cloth, and His bugle and cane were pushed in on the left-hand side of His cloth. He was holding a lump of foodstuff prepared with yogurt, butter, rice and pieces of fruit salad in His left palm, which could be seen through His petal-like finger joints. The Supreme Personality of Godhead, who accepts the results of all great sacrifices, was laughing and joking, enjoying lunch with His friends in Vṛndāvana. And thus the scene was being observed by the demigods from heaven. As for the boys, they were simply enjoying transcendental bliss in the company of the Supreme Personality of Godhead.

At that time, the calves that were pasturing nearby entered into the deep forest, allured by new grasses, and gradually went out of sight. When the boys saw that the calves were not nearby, they became afraid for their safety, and they immediately cried out, "Kṛṣṇa!" Kṛṣṇa is the killer of fear personified. Everyone is afraid of fear personified, but fear personified is afraid of Kṛṣṇa. By crying out the word "Kṛṣṇa," the boys at once transcended the fearful situation. Out of His great affection, Kṛṣṇa did not want His friends to give up their pleasing lunch engagement and go searching for the calves. He therefore said, "My dear friends, you need not interrupt your lunch. Go on enjoying. I am going personally where the calves are." Thus Lord Kṛṣṇa immediately started to search out the calves in the caves and bushes. He searched in the mountain holes and in the forests, but nowhere could He find them.

At the time when Aghāsura was killed and the demigods were looking on the incident with great surprise, Brahmā, who was born out of the lotus flower growing out of the navel of Viṣṇu, also came to see. He was surprised how a little boy like Kṛṣṇa could act so wonderfully. Although he was informed that the little cowherd boy was the Supreme Personality of Godhead, he wanted to see more glorified pastimes of the Lord, and thus he stole all the calves and cowherd boys and took them to a different place. Lord Kṛṣṇa, therefore, in spite of searching for the calves, could not find them, and He even lost His boy friends on the bank of the Yamunā where they had been taking their lunch. In the form of a cowherd boy, Lord Kṛṣṇa was very little in comparison to Brahmā, but because He is the Supreme Personality of Godhead, He could immediately understand that all the calves and boys had been stolen by Brahmā. Kṛṣṇa thought, "Brahmā has taken away all the boys and calves. How can I alone return to Vṛndāvana? The mothers will be aggrieved!"

Therefore in order to satisfy the mothers of His friends as well as to convince Brahmā of the supremacy of the Personality of Godhead, He immediately expanded Himself as the cowherd boys and calves. In the Vedas it is said that the Supreme Personality of Godhead expandes Himself in so many living entities by His energy. Therefore it was not very difficult for Him to expand Himself again into so many boys and calves. He expanded Himself to become exactly like the boys, who were of all different features, facial and bodily construction, and who were different in their clothing and ornaments and in their behavior and personal activities. In other words, everyone has different tastes; being individual soul, each person has entirely different activities and behavior. Yet Kṛṣṇa exactly expanded Himself into all the different positions of the individual boys. He also became the calves, who were also of different sizes, colors, activities, etc. This was possible because everything is an expansion of Kṛṣṇa's energy. In the Viṣṇu Purāṇa it is said, parasya brahmaṇaḥ śakti. Whatever we actually see in the cosmic manifestation--be it matter or the activities of the living entities--is simply an expansion of the energies of the Lord, as heat and light are the different expansions of fire.

Thus expanding Himself as the boys and calves in their individual capacities, and surrounded by such expansions of Himself, Kṛṣṇa entered the village of Vṛndāvana. The residents had no knowledge of what had happened. After entering the village, Vṛndāvana, all the calves entered their respective cowsheds, and the boys also went to their respective mothers and homes.

The mothers of the boys heard the vibration of their flutes before their entrance, and to receive them, they came out of their homes and embraced them. And out of maternal affection, milk was flowing from their breasts, and they allowed the boys to drink it. However, their offering was not exactly to their boys but to the Supreme Personality of Godhead, who had expanded Himself into such boys. This was another chance for all the mothers of Vṛndāvana to feed the Supreme Personality of Godhead with their own milk. Therefore Lord Kṛṣṇa gave not only Yaśodā the chance of feeding Him, but this time He gave the chance to all the elderly gopīs.

All the boys began to deal with their mothers as usual, and the mothers also, on the approach of evening, began to bathe their respective children, decorate them with tilaka and ornaments and give them necessary food after the day's labor. The cows also, who were away in the pasturing ground, returned in the evening and began to call their respective calves. The calves immediately came to their mothers, and the mothers began to lick the bodies of the calves. These relations between the cows and the gopīs with their calves and boys remained unchanged, although actually the original calves and boys were not there. Actually the cows' affection for their calves and the elderly gopīs' affection for the boys causelessly increased. Their affection increased naturally, even though the calves and boys were not their offspring. Although the cows and elderly gopīs of Vṛndāvana had greater affection for Kṛṣṇa than for their own offspring, after this incident, their affection for their offspring increased exactly as it did for Kṛṣṇa. For one year continuoually, Kṛṣṇa Himself expanded as the calves and cowherd boys and was present in the pasturing ground.

As it is stated in the Bhagavad-gītā, Kṛṣṇa's expansion is situated in everyone's heart as the Supersoul. Similarly, instead of expanding Himself as the Supersoul, He expanded Himself as a portion of calves and cowherd boys for one continuous year.

One day, when Kṛṣṇa, along with Balarāma, was maintaining the calves in the forest, They saw some cows grazing on the top of Govardhana Hill. The cows could see down into the valley where the calves were being taken care of by the boys. Suddenly, on sighting their calves, the cows began to run towards them. They leaped downhill with joined front and rear legs. The cows were so melted with affection for their calves that they did not care about the rough path from the top of Govardhana Hill down to the pasturing ground. They began to approach the calves with their milk bags full of milk, and they raised their tails upwards. When they were coming down the hill, their milk bags were pouring milk on the ground out of intense maternal affection for the calves, although they were not their own calves. These cows had their own calves, and the calves that were grazing beneath Govardhana Hill were larger; they were not expected to drink milk directly from the milk bag but were satisfied with the grass. Yet all the cows came immediately and began to lick their bodies, and the calves also began to suck milk from the milk bags. There appeared to be a great bondage of affection between the cows and calves.

When the cows were running down from the top of Govardhana Hill, the men who were taking care of them tried to stop them. Elderly cows are taken care of by the men, and the calves are taken care of by the boys; and as far as possible, the calves are kept separate from the cows, so that the calves do not drink all the available milk. Therefore the men who were taking care of the cows on the top of Govardhana Hill tried to stop them, but they failed. Baffled by their failure, they were feeling ashamed and angry. They were very unhappy, but when they came down and saw their children taking care of the calves, they all of a sudden became very affectionate toward the children. It was very astonishing. Although the men came down disappointed, baffled and angry, as soon as they saw their own children, their hearts melted with great affection. At once their anger, dissatisfaction and unhappiness disappeared. They began to show paternal love for the children, and with great affection they lifted them in their arms and embraced them. They began to smell their children's heads and enjoy their company with great happiness. After embracing their children, the men again took the cows back to the top of Govardhana Hill. Along the way they began to think of their children, and affectionate tears fell from their eyes.

When Balarāma saw this extraordinary exchange of affection between the cows and their calves and between the fathers and their children--when neither the calves nor the children needed so much care--He began to wonder why this extraordinary thing happened. He was astonished to see all the residents of Vṛndāvana so affectionate for their own children, exactly as they had been for Kṛṣṇa. Similarly, the cows had grown affectionate for their calves--as much as for Kṛṣṇa. Balarāma therefore concluded that the extraordinary show of affection was something mystical, either performed by the demigods or by some powerful man. Otherwise, how could this wonderful change take place? He concluded that this mystical change must have been caused by Kṛṣṇa, whom Balarāma considered His worshipable Personality of Godhead. He thought, "It was arranged by Kṛṣṇa, and even I could not check its mystic power." Thus Balarāma understood that all those boys and calves were only expansions of Kṛṣṇa.

Balarāma inquired from Kṛṣṇa about the actual situation. He said, "My dear Kṛṣṇa, in the beginning I thought that all these cows, calves and cowherd boys were either great sages and saintly persons or demigods, but at the present it appears that they are actually Your expansions. They are all You; You Yourself are playing as the calves and cows and boys. What is the mystery of this situation? Where have those other calves and cows and boys gone? And why are You expanding Yourself as the cows, calves and boys? Will You kindly tell Me what is the cause?" At the request of Balarāma, Kṛṣṇa briefly explained the whole situation: how the calves and boys were stolen by Brahmā and how He was concealing the incident by expanding Himself so people would not know that the original cows, calves, and boys were missing.

While Kṛṣṇa and Balarāma were talking, Brahmā returned after a moment's interval (according to the duration of his life). We have information of Lord Brahmā's duration of life from the Bhagavad-gītā: 1,000 times the duration of the four ages, or 4,300,000 x 1,000, comprise Brahmā's twelve hours. Similarly, one moment of Brahmā is equal to one year of our solar calculation. After one moment of Brahmā's calculation, Brahmā came back to see the fun caused by his stealing the boys and calves. But he was also afraid that he was playing with fire. Kṛṣṇa was his master, and he had played mischief for fun by taking away His calves and boys. He was really anxious, so he did not stay away very long; he came back after a moment (of his calculation). He saw that all the boys, calves and cows were playing with Kṛṣṇa in the same way as when he had come upon them, although he was confident that he had taken them and made them lie down asleep under the spell of his mystic power. Brahmā began to think, "All the boys, calves and cows were taken away by me, and I know they are still sleeping. How is it that a similar batch of cows, boys and calves are playing with Kṛṣṇa? Is it that they are not influenced by my mystic power? Have they been playing continually for one year with Kṛṣṇa?" Brahmā tried to understand who they were and how they were uninfluenced by his mystic power, but he could not ascertain it. In other words, he himself came under the spell of his own mystic power. The influence of his mystic power appeared like snow in darkness or the glow worm in daytime. During the night's darkness, the glow worm can show some glittering power, and the snow piled up on the top of a hill or on the ground can shine during the daytime. But at night the snow has no silver glitter; nor does the glow worm have any illuminating power during the daytime. Similarly, when the small mystic power exhibited by Brahmā was before the mystic power of Kṛṣṇa, it was just like snow or the glow worm. When a man of small mystic power wants to show potency in the presence of greater mystic power, he diminishes his own influence; he does not increase it. Even a great personality like Brahmā, when he wanted to show his mystic power before Kṛṣṇa, became ludicrous. Brahmā was thus confused about his own mystic power.

In order to convince Brahmā that all those cows, calves and boys were not the original ones, the cows, calves, and boys who were playing with Kṛṣṇa transformed into Viṣṇu forms. Actually, the original ones were sleeping under the spell of Brahmā's mystic power, but the present ones, seen by Brahmā, were all immediate expansions of Kṛṣṇa, or Viṣṇu. Viṣṇu is the expansion of Kṛṣṇa, so the Viṣṇu forms appeared before Brahmā. All the Viṣṇu forms were of bluish color and dressed in yellow garments; all of Them had four hands decorated with club, disc, lotus flower and conchshell. On Their heads were glittering golden jeweled helmets; They were bedecked with pearls and earrings, and garlanded with beautiful flowers. On Their chests was the mark of śrīvatsa; Their arms were decorated with armlets and other jewelry. Their necks were smooth just like the conchshell, Their legs were decorated with bells, Their waists decorated with golden bells, and Their fingers decorated with jeweled rings. Brahmā also saw that upon the whole body of Lord Viṣṇu, fresh tulasī buds were thrown, beginning from His lotus feet up to the top of the head. Another significant feature of the Viṣṇu forms was that all of Them were looking transcendentally beautiful. Their smiling resembled the moonshine, and Their glancing resembled the early rising of the sun. Just by Their glancing They appeared as the creators and maintainers of the modes of ignorance and passion. Viṣṇu represents the mode of goodness, Brahmā represents the mode of passion, and Lord Śiva represents the mode of ignorance. Therefore as maintainer of everything in the cosmic manifestation, Viṣṇu is also creator and maintainer of Brahmā and Lord Śiva.

After this manifestation of Lord Viṣṇu, Brahmā saw that many other Brahmās and Śivas and demigods and even insignificant living entities down to the ants and very small straws--movable and immovable living entities--were dancing, surrounding Lord Viṣṇu. Their dancing was accompanied by various kinds of music, and all of Them were worshiping Lord Viṣṇu. Brahmā realized that all those Viṣṇu forms were complete, beginning from the aṇimā perfection of becoming small like an atom, up to becoming infinite like the cosmic manifestation. All the mystic powers of Brahmā, Śiva, all the demigods and the twenty-four elements of cosmic manifestation were fully represented in the person of Viṣṇu. By the influence of Lord Viṣṇu, all subordinate mystic powers were engaged in His worship. He was being worshiped by time, space, cosmic manifestation, reformation, desire, activity and the three qualities of material nature. Lord Viṣṇu, Brahmā also realized, is the reservoir of all truth, knowledge and bliss. He is the combination of three transcendental features, namely eternity, knowledge, and bliss, and He is the object of worship by the followers of the Upaniṣads. Brahmā realized that all the different forms of cows, boys and calves transformed into Viṣṇu forms were not transformed by a mysticism of the type that a yogī or a demigod can display by specific powers invested in him. The cows, calves and boys transformed into Viṣṇu mūrtis, or Viṣṇu forms were not displays of Viṣṇu māyā or Viṣṇu energy, but were Viṣṇu Himself. The respective qualifications of Viṣṇu and Viṣṇu māyā are just like fire and heat. In the heat there is the qualification of fire, namely warmth; and yet heat is not fire. The manifestation of the Viṣṇu forms of the boys, cows and calves was not like the heat, but rather the fire--they were all actually Viṣṇu. Factually, the qualification of Viṣṇu is full truth, full knowledge and full bliss. Another example can be given with material objects, which are reflected in many, many forms. For example, the sun is reflected in many waterpots, but the reflections of the sun in many pots are not actually the sun. There is no actual heat and light from the sun in the pot, although it appears as the sun. But the forms which Kṛṣṇa assumed were each and every one full Viṣṇu. Satyam means truth, jñānam, full knowledge, and ānanda, full bliss.

Transcendental forms of the Supreme Personality of Godhead in His person are so great that the impersonal followers of the Upaniṣads cannot reach the platform of knowledge to understand them. Particularly, the transcendental forms of the Lord are beyond the reach of the impersonalists who can only understand, through the studies of Upaniṣads, that the Absolute Truth is not matter and that the Absolute Truth is not materially restricted by limited potency. Lord Brahmā understood Kṛṣṇa and His expansion into Viṣṇu forms and could understand that, due to the expansion of energy of the Supreme Lord, everything movable and immovable within the cosmic manifestation is existing.

When Brahmā was thus standing baffled in his limited power and conscious of his limited activities within the eleven senses, he could at least realize that he was also a creation of the material energy, just like a puppet. As a puppet has no independent power to dance but dances according to the direction of the puppet master, so the demigods and living entities are all subordinate to the Supreme Personality of Godhead. As it is stated in the Caitanya-caritāmṛta, the only master is Kṛṣṇa, and all others are servants. The whole world is under the waves of the material spell, and beings are floating like straws in water. So their struggle for existence is continuing. But as soon as one becomes conscious that he is the eternal servant of the Supreme Personality of Godhead, this māyā or illusory struggle for existence is immediately stopped.

Lord Brahmā, who has full control over the goddess of learning and who is considered to be the best authority in Vedic knowledge, was thus perplexed, being unable to understand the extraordinary power manifested in the Supreme Personality of Godhead. In the mundane world, even a personality like Brahmā is unable to understand the potential mystic power of the Supreme Lord. Not only did Brahmā fail to understand, but he was perplexed even to see the display which was being manifested by Kṛṣṇa before him.

Kṛṣṇa took compassion upon Brahmā's inability to see even how He was displaying the force of Viṣṇu in transforming Himself into cows and cowherd boys, and thus, while fully manifesting the Viṣṇu expansion, He suddenly pulled His curtain of yogamāyā over the scene. In the Bhagavad-gītā it is said that the Supreme Personality of Godhead is not visible due to the curtain spread by yogamāyā. That which covers the reality is mahāmāyā, or the external energy, which does not allow a conditioned soul to understand the Supreme Personality of Godhead beyond the cosmic manifestation. But the energy which partially manifests the Supreme Personality of Godhead and partially does not allow one to see, is called yogamāyā. Brahmā is not an ordinary conditioned soul. He is far, far superior to all the demigods, and yet he could not comprehend the display of the Supreme Personality of Godhead; therefore Kṛṣṇa willingly stopped manifesting any further potency. The conditioned soul not only becomes bewildered, but he is completely unable to understand. The curtain of yogamāyā was drawn so that Brahmā would not become more and more perplexed.

When Brahmā was relieved from his perplexity, he appeared to be awakened from an almost dead state, and he began to open his eyes with great difficulty. Thus he could see the eternal cosmic manifestation with common eyes. He saw all around him the super-excellent view of Vṛndāvana--full with trees--which is the source of life for all living entities. He could appreciate the transcendental land of Vṛndāvana where all the living entities are transcendental to ordinary nature. In the forest of Vṛndāvana, even ferocious animals like tigers and others live peacefully along with the deer and human being. He could understand that, because of the presence of the Supreme Personality of Godhead in Vṛndāvana, that place is transcendental to all other places and that there is no lust and greed there.

Brahmā thus found Śrī Kṛṣṇa, the Supreme Personality of Godhead, playing the part of a small cowherd boy; he saw that little child with a lump of food in His left hand, searching out His friends, cows and calves, just as He was actually doing one year before, after their disappearance.

Immediately Brahmā descended from his great swan carrier and fell down before the Lord just like a golden stick. The word used among the Vaiṣṇavas for offering respect is daṇḍavat. This word means falling down like a stick; one should offer respect to the superior Vaiṣṇava by falling down straight, with his body just like a stick. So Brahmā fell down before the Lord just like a stick to offer respect; and because the complexion of Brahmā is golden, he appeared to be like a golden stick lying down before Lord Kṛṣṇa. All the four helmets on the heads of Brahmā touched the lotus feet of Kṛṣṇa. Brahmā, being very joyful, began to shed tears, and he washed the lotus feet of Kṛṣṇa with his tears. Repeatedly he fell and rose as he recalled the wonderful activities of the Lord. After repeating obeisances for a long time, Brahmā stood up and smeared his hands over his eyes. Seeing the Lord before him, he, trembling, began to offer prayers with great respect, humility and attention.

Thus ends the Bhaktivedanta purport of the Thirteenth Chapter of Kṛṣṇa, "The Stealing of the Boys and Calves by Brahmā."