Parenthood
When ecstatic love develops into the relationship of parenthood and becomes steadily established, the relationship is called vātsalya-rasa. The exhibition of this vātsalya-rasa standard of devotional service can be found in the dealings of Kṛṣṇa with His devotees who represent themselves as superior personalities like father, mother, teacher, etc.
Learned scholars have described the impetuses of parental love for Kṛṣṇa, existing in the elderly personalities who are in relation with Him, as follows: "The Supreme Personality of Godhead, whose bodily complexion is just like a bluish, new-grown lotus flower, whose body is very delicate and whose lotus eyes are surrounded by scattered hair as black as bees, was walking on the streets of Vṛndāvana when Mother Yaśodā, the beloved wife of Nanda Mahārāj, saw Him. Immediately the milk began to flow from her breasts, soaking her body." Some specific provocations for parental love of Kṛṣṇa are listed as His blackish bodily hue, which is very attractive and pleasing to see, His all-auspicious bodily features, His mildness, His sweet words, His simplicity, His shyness, His humility, His constant readiness to offer respect to the elderly, and His charity. All of these qualities are considered ecstatic provocations for parental love.
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 8th Chapter, 35th verse, it is stated by Śukadeva Gosvāmī that Mother Yaśodā accepted Lord Kṛṣṇa as her son, although He is accepted in the Vedas as the King of heaven, in the Upaniṣads as the impersonal Brahman and in philosophy as the supreme male. By the yogīs he is accepted as the supersoul and by the devotees as the Supreme Personality of Godhead. Once Mother Yaśodā addressed one of her friends in this way: "Nanda Mahārāj, the leader of the cowherdsmen, worshiped Lord Viṣṇu along with me, and as a result of this worshiping Kṛṣṇa has been saved from the clutches of Pūtanā and other demons. The twin arjuna trees were, of course, broken due to a strong wind, and although Kṛṣṇa appeared to have lifted Govardhan Hill along with Balarāma, I think that Nanda Mahārāj actually held the mountain. Otherwise how could it have been possible for a little boy to lift such a great hill?" This is another example of ecstasy in parental love. This kind of parental love is generated in a devotee out of his conviction, in love, that he himself is superior to Kṛṣṇa and that without being taken care of by such devotee Kṛṣṇa could not possibly live. One devotee therefore prayed to the parents of Lord Kṛṣṇa as follows: "Let me take shelter of the elderly parental devotees of Lord Kṛṣṇa. They are always anxious to serve Kṛṣṇa and to maintain Him, and they are always so kind to Him. Let us offer our respectful obeisances unto them for being so kind to the Supreme Personality of Godhead, who is the parent of the whole universe!"
There is a similar prayer by a brāhmaṇa who says, "Let others worship the Vedas and the Upaniṣads, and let others worship the Mahābhārata if they are afraid of material existence and want to become liberated from that condition. But as far as I am concerned, I wish only to worship Mahārāj Nanda, because the supreme absolute Personality of Godhead, Kṛṣṇa, is crawling in his courtyard as his own child."
Following is a list of respectful personalities who enjoy parental affection toward Kṛṣṇa: 1) Mother Yaśodā, the Queen of Braja, 2) Mahārāj Nanda, the King of Braja, 3) Mother Rohiṇī, the mother of Balarāma, 4) all the elderly gopīs whose sons were taken away by Lord Brahmā, 5) Devakī, the wife of Vasudeva, 6) the other fifteen wives of Vasudeva, 7) Kuntī, the mother of Arjuna, 8) Vasudeva, the real father of Kṛṣṇa, and 9) Sāndīpani Muni, Kṛṣṇa's teacher. All these are considered respectable elderly personalities with parental love for Kṛṣṇa. This list is in order of superior importance, and thus we can see that Mother Yaśodā and Mahārāj Nanda are considered to be the supermost of all elderly personalities.
In Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 9th Chapter, 2nd verse, Śukadeva Gosvāmī gives Mahārāj Parīkṣit a description of the form and beauty of Mother Yaśodā. He says, "My dear King, the wide hips of Mother Yaśodā were surrounded by silk and linen clothes, and her breasts were flowing with milk because of her affection. When she was churning butter and tightly holding the rope, the bangles on her hands and the earrings on her ears were moving, and from the nice decoration in her hair the flowers were slackening and falling down. Due to her excessive labor, there were drops of perspiration on her face."
There is another description of Mother Yaśodā in a devotee's prayer: "Let me be given protection by Mother Yaśodā, whose curly hairs are bound with thread, whose hair is very brightly beautified by the vermilion placed in the part and whose bodily frame derides all her ornaments. Her eyes are always engaged in seeing the face of Kṛṣṇa, and thus they are always filled with tears. She has a complexion like the bluish lotus flower, which is enhanced in beauty by her dressing herself with many colorful garments. Let her merciful glance fall on all of us so that we may be protected from the clutches of māyā and smoothly progress in our devotional service!"
There is the following description of Mother Yaśodā's affection for Kṛṣṇa: After rising early in the morning, Mother Yaśodā first of all offered her breast milk to Kṛṣṇa, and then she began to chant various mantras for His protection. Then she would decorate His forehead very nicely and bind His arms with protective talismans. By all of these activities, it is definitely understood that she is the emblem of all maternal affection for Kṛṣṇa.
The description of Nanda Mahārāj's bodily features is as follows. The hairs on his head are generally black, but some of them are gray. His garments are of greenish color, like the new-grown leaves of a banyan tree. His belly is fatty, his complexion is exactly like the full moon, and he has a beautiful moustache. When Kṛṣṇa was a baby, one day He was walking in the courtyard, capturing the finger of His father, and because He could not walk steadily He appeared to be almost falling down. While Nanda Mahārāj was giving protection to His transcendental son in this way, all of a sudden there were drops of tears in his eyes, and he became overwhelmed with joy. Let us all offer our respectful obeisances unto the lotus feet of King Nanda!
Childhood age, childish dress, movements by the child, sweet words spoken by the child, nice smiling and various forms of childish play are considered provocations for increasing the parental love for Kṛṣṇa. The childhood ages of Kṛṣṇa are divided into three periods: the beginning of kaumāra age, the middle of kaumāra age and the end of kaumāra age. During the beginning and middle of the kaumāra age, Kṛṣṇa's thighs are fatty, and the inner part of His eyes are whitish. There are signs of teeth coming out, and He is very mild and gentle. He is described as follows: "When Kṛṣṇa had only three or four teeth coming out of His gums, His thighs were fatty, His body was very, very short, and He began to enhance the parental love of Nanda Mahārāj and Mother Yaśodā with the activities of His childish body. He was sometimes stepping with His legs again and again, sometimes crying, sometimes smiling, sometimes sucking His thumb and sometimes lying down flat. These are some of the different activities of the child Kṛṣṇa. When Kṛṣṇa was lying down flat, sometimes sucking the toes of His feet, sometimes throwing His legs upwards, sometimes crying and sometimes smiling, Mother Yaśodā, seeing her son in such pastimes, did not show any sign of restricting Him, but rather began to watch her child with eagerness, enjoying these childhood pastimes." In the beginning of Kṛṣṇa's kaumāra age, there were the nails of tigers set in a golden necklace about His neck. There was protective tilaka on His forehead, black mascara around His eyes and silk thread around His waist. These are the descriptions of Kṛṣṇa's dress at the beginning of the kaumāra age.
When Nanda Mahārāj saw the beauty of child Kṛṣṇa with tiger nails on His chest, a complexion like the new-grown tāmala tree, beautifully decorated tilaka made with cow's urine, arm decorations of nice silk thread and silk clothes tied around His waist-when Nanda Mahārāj saw his child like this, he never became satiated by the child's beauty.
In the middle kaumāra age, the upper portion of Kṛṣṇa's hair falls around His eyes. Sometimes He is covered with cloth around the lower part of His body, and sometimes He is completely naked. Sometimes He tries to walk, taking step by step, and sometimes He talks very sweetly, in broken language. These were some of the symptoms of His middle kaumāra age. He is thus described when Mother Yaśodā once saw Him in His middle kaumāra age: His scattered hairs were touching His eyebrows, and His eyes were restless, but He could not express His feelings with proper words; still, when He was talking, it was so nice and sweet to hear. When Mother Yaśodā looked at His little ears and saw Him naked, trying to run very quickly with His little legs, she was merged into the ocean of nectar. Kṛṣṇa's ornaments at this age are a pearl hanging from the septum of His nose, butter on His lotus-like palms, and some small bells hanging from His waist. It is stated that when Mother Yaśodā saw that the child was moving, ringing the bells on His waist, smiling at her with a pearl between His nostrils and with butter on His hands, she became wonderfully pleased to see her little child in that fashion.
While Kṛṣṇa was in the middle of His kaumāra age, His waist became thinner, His chest became broader, and His head was decorated with His curly hairs, resembling the falling of the wings of a crow. These wonderful features of Kṛṣṇa's body never failed to astonish Mother Yaśodā. At the end of His kaumāra age, Kṛṣṇa carried a small stick in His hand, His clothing was a little longer, and He had a knot around His waist, resembling the hood of a snake. In that dress He used to take care of the calves near the house, and sometimes He played with cowherd boys of about the same age. He had a slender flute and a buffalo horn bugle, and sometimes He played on a flute made from the leaves of trees. These are some of the symptoms of the end of Kṛṣṇa's kaumāra age.
When Kṛṣṇa was a little grown up and was taking care of the small calves, He would often go near the forest. And when He was a little bit late returning home, Nanda Mahārāj would immediately get up on the candraśālikā (a small shed built on the roof for getting a bird's-eye view all around), and he would watch for Him. Worrying about the late arrival of his little son, Nanda Mahārāj would remain on the candraśālikā until he could indicate to his wife that Kṛṣṇa, surrounded by His little cowherd friends, was coming back with the calves. Nanda Mahārāj would point out the peacock feather on his child's head and would inform his beloved wife how the child was pleasing his eyes.
Mother Yaśodā then addressed Nanda Mahārāj, "See my dear son, whose eyes are white, who has a turban on His head, a wrapper on His body and leg bells which tinkle very sweetly on His feet. He is coming near, along with His surabhi calves, and just see how He is wandering upon the sacred land of Vṛndāvana!"
Similarly, Mahārāj Nanda addressed his wife, "My dear Yaśodā, just look at your offspring, Kṛṣṇa! See His blackish bodily luster, His eyes tinged with red color, His broad chest and His nice golden neck lace! How wonderful He looks, and how He is increasing my transcendental bliss more and more!"
When Kṛṣṇa, the beloved son of Nanda Mahārāj, steps into His kaiśora age, although He becomes more beautiful, His parents still consider Him as being in the paugaṇḍa age-even though He is between the ages of ten and fifteen. When Kṛṣṇa is in His paugaṇḍa age, some of His servants also accept Him as being in the kaiśora age. When Kṛṣṇa performs His childish pastimes, His general practice is to break the milk and yogurt pots, throw the yogurt in the courtyard and steal the cream from the milk. Sometimes He breaks the churning rod, and sometimes He throws butter on the fire. In this way, He increases the transcendental pleasure of His Mother Yaśodā.
In this connection Mother Yaśodā once told Mukharā, her maidservant,"Just look at Kṛṣṇa looking stealthily toward all sides and slowly stepping forward from the bushes. It appears that He is coming just to steal the butter. Don't expose yourself or He may understand that we are looking towards Him. I want to enjoy the sight of His eyebrows moving in this cunning way, and I want to see His fearful eyes and beautiful face."
In enjoying Kṛṣṇa's attitude of stealing butter very stealthily, Mother Yaśodā experienced the ecstasy of maternal love by smelling His head, sometimes patting His body with her hand, sometimes offering blessings, sometimes ordering Him, sometimes gazing at Him, sometimes maintaining Him and sometimes giving Him good instructions not to become a thief. Such activities are in maternal ecstatic love. An important point to be observed in this connection is that the childish propensity of stealing is there even in the Supreme Personality of Godhead, and therefore this propensity is not artificial. However, in the spiritual relationship there is no inebriety to this stealing propensity, as there is in the material world.
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 13th Chapter, verse 39, Śukadeva Gosvāmī tells King Parīkṣit: "My dear King, as soon as the elderly gopīs saw their sons coming, there was an inexpressible sign of parental love, and all of them became absorbed in affection. At first they were planning to chastise their sons for stealing butter, but as soon as the sons came before their eyes, they lost all of their angry attitudes and became overwhelmed with affection. They began to embrace their sons and smell their heads. While doing this, they became almost mad after their children." In their childhood pastimes, all these cowherd boys joined with Kṛṣṇa in stealing butter. But rather than become angry, Mother Yaśodā became wet from the milk flowing out of her breasts. Out of her affection for Kṛṣṇa, she began to smell His head repeatedly.
The general activities of all the mothers of the cowherd boys were to kiss them, to embrace them, to call them by their names and sometimes to mildly chastise them for their stealing habits. These manifestations of parental love are called sāttvika ecstasy, wherein manifestations of eight kinds of ecstatic symptoms are visible in full. In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 13th Chapter, 19th verse, Śukadeva Gosvāmī tells King Parīkṣit: "All the mothers of the cowherd boys were illusioned by the covering influence of the yoga-māyā potency of the Personality of Godhead, and as soon as they heard the flute- playing of their boys, they immediately stood up and mentally embraced their sons, who had been created by the direct internal potency of Kṛṣṇa. Accepting them as their born sons, they lifted them into their arms and began to embrace them, resting the children's bodies upon their own. The emotions created by this incident were sweeter than nectar turned into a palatable intoxicant, and the milk flowing out of their breasts was immediately drunk up by the children."
In the Lalita-mādhava, compiled by Rūpa Gosvāmī, Kṛṣṇa is addressed as follows: "My dear Kṛṣṇa, when You are engaged in herding the animals, the dust caused by the hooves of the calves and cows covers Your nice face and artistic tilaka, and You appear very dusty. But when You return home, the milk flowing out of the breasts of Your mother washes Your face of its dust covering, and it appears that You are purified by this milk. It is just like when the Deity is washed during the performance of the abhiṣeka ceremony." It is the custom in the temples of Deities that if there have been some impure activities, the Deity has to be washed with milk. Kṛṣṇa is the Supreme Personality of Godhead, and He was washed by the milk from the breast of Mother Yaśodā, which purified Him from the dust covering.
Sometimes there are examples of Mother Yaśodā's becoming stunned in ecstasy. This was exhibited when she saw her son lifting Govardhan Hill. When Kṛṣṇa was standing, raising the hill, Mother Yaśodā hesitated to embrace Him and became stunned. The dangerous position that Kṛṣṇa had accepted by lifting the hill brought tears to her eyes. And with her eyes filled with tears she could not see Kṛṣṇa anymore, and because her throat was choked up by anxiety she could not even instruct Kṛṣṇa as to what He should do in that position. This is a symptom of becoming stunned in ecstatic love.
Mother Yaśodā sometimes enjoyed transcendental ecstasy in happiness when her child was saved from a dangerous situation, such as being attacked by Pūtanā or some other demon. In Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 17th Chapter, 15th verse Śukadeva Gosvāmī says that Mother Yaśodā felt very, very fortunate when she got back her lost child. She immediately placed Him on her lap and began to embrace Him again and again. While she was thus embracing her son repeatedly, torrents of tears fell from her eyes, and she was unable to express her transcendental joy. It is stated in the Vidagdha-mādhava of Śrīla Rūpa Gosvāmī: "My dear Kṛṣṇa, the touch of Your mother is so pleasing and cooling that it surpasses the cooling capacity of the pulp of sandalwood and of bright moonshine mixed with the pulp of uśīra root." (Uśīra is a kind of root which when soaked with water has a very, very cooling effect. It is especially used in the scorching heat of the sun.)
The parental love of Mother Yaśodā for Kṛṣṇa steadily increases, and her love and ecstasy are sometimes described as intense affection and sometimes as overwhelming attachment. An example of attachment for Kṛṣṇa with overwhelming affection is given in the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 6th Chapter, 27th verse, where Śukadeva Gosvāmī addresses Mahārāj Parīkṣit in this way: "My dear King, when magnanimous Nanda Mahārāj returned from a tour, he began to smell the head of his son, and he was merged in the ecstasy of parental love." A similar statement is there in connection with Mother Yaśodā when she was too anxious to hear the sound of Kṛṣṇa's flute, expecting Him back from the pasturing ground. Because she thought that it was getting very late, her anxiety to hear the sound of Kṛṣṇa's flute became doubled, and milk began to flow from her breast. In that condition she was sometimes going within the house, sometimes coming out of the house. She was constantly looking to see if Govinda was coming back along the road. When many very great sages were offering prayers to Lord Kṛṣṇa, glorifying His activities, the Queen of Gokula, Mother Yaśodā, entered the battlefield of Kurukṣetra, wetting the lower part of her sari with the milk flowing from her breast. This entrance of Mother Yaśodā at Kurukṣetra was not during the Battle of Kurukṣetra. At other times Kṛṣṇa went to Kurukṣetra from His paternal home (Dvārakā) during the solar eclipse, and at these times the residents of Vṛndāvana also went to see Him there.
When Kṛṣṇa arrived at Kurukṣetra in pilgrimage, all the people assembled there began to say that Kṛṣṇa the son of Devakī had arrived. At that time Devakī, just like an affectionate mother, began to pat Kṛṣṇa's face. And again when people cried that Kṛṣṇa, the son of Vasudeva, had come, both King Nanda and Mother Yaśodā became overwhelmed with affection and expressed their great pleasure.
When Mother Yaśodā, the Queen of Gokula, was going to see her son Kṛṣṇa at Kurukṣetra, one of her friends began to address her thus: "My dear Queen, the milk flowing out of your breast-mountain has already whitened the River Ganges, and the tears from your eyes, mixed with black mascara, have already blackened the color of the Yamunā. And as you are standing just between the two rivers, I think that there is no need for your anxiety to see your son's face. Your parental affection has already been exhibited to Him by these two rivers!"
The same friend of Mother Yaśodā addressed Kṛṣṇa as follows: "My dear Mukunda, if Mother Yaśodā, the Queen of Gokula, is forced to stand on fire, but is allowed to see Your lotus face, then this fire will appear to her as the Himalayan Mountains: full of ice. In the same way, if she is allowed to stay in the ocean of nectar but is not allowed to see the lotus face of Your Grace, then even this ocean of nectar will appear to her as an ocean of arsenic poison." Let the anxiety of Mother Yaśodā of Braja, always expecting to see the lotus face of Kṛṣṇa, be glorified all over the universe!
A similar statement was given by Kuntīdevī to Akrūra: "My dear brother Akrūra, my nephew Mukunda is long absent from us. Will you kindly tell Him that His Aunt Kuntī is sitting amongst the enemy and would like to know when she will be able to see His lotus face again?"
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 46th Chapter, 2nd verse, there is this statement: "When Uddhava was present at Vṛndāvana and was narrating the activities of Kṛṣṇa in Dvārakā, Mother Yaśodā, while hearing this narration, began to pour milk from her breasts and shed tears from her eyes." Another incident demonstrating Yaśodā's extreme love for Kṛṣṇa occurred when Kṛṣṇa went to Mathurā, the kingdom of Kaṁsa. In separation from Kṛṣṇa, Mother Yaśodā was looking at Kṛṣṇa's makeup utensils, and she fell down on the ground almost unconscious, with a great sound. When she was rolling over on the ground, there were many scratches on her body, and in that piteous condition she began to cry, "O my dear son! My dear son!" And she slapped her breasts with her two hands. This activity of Mother Yaśodā is explained by expert devotees as ecstatic love in separation. Sometimes there are many other symptoms, such as great anxiety, lamentation, frustration, being stunned, humility, restlessness, madness and illusion.
As far as Mother Yaśodā's anxieties are concerned, when Kṛṣṇa was out of the house in the pasturing ground, a devotee once told her, "Yaśodā, I think your movements have been slackened, and I see that you are full of anxieties. Your two eyes appear to be without any movement, and I feel in your breathing a kind of warmth which is bringing your breast milk to the boiling point. All these conditions prove that out of separation from your son you have a severe headache." These are some of the symptoms of Mother Yaśodā's anxiety for Kṛṣṇa.
When Akrūra was present in Vṛndāvana and was narrating the activities of Kṛṣṇa in Dvārakā, Mother Yaśodā was informed that Kṛṣṇa had married so many queens and was very busy there in His householder affairs. Hearing this, Mother Yaśodā lamented how unfortunate she was that she could not get her son married just after passing His kaiśora age, and thus she could not receive both her son and daughter-in-law at her home. She exclaimed, "My dear Akrūra, you are simply throwing thunderbolts on my head!" These are signs of lamentation on the part of Mother Yaśodā in separation from Kṛṣṇa.
Similarly, Mother Yaśodā felt frustration when she thought, "Although I have millions of cows, the milk of these cows could not satisfy Kṛṣṇa. Therefore let a curse be on this milk! And I also am condemned because although I am so opulent in material prosperity, I am now unable to smell the head of my child and feed Him with my breast milk as I used to do when He was here in Vṛndāvana." This is a sign of frustration on the part of Mother Yaśodā in separation from Kṛṣṇa.
One friend of Kṛṣṇa's addressed Him thus: "My dear lotus-eyed one, when You were living in Gokula You were always bearing a stick in Your hand. That stick is now lying idle in the house of Mother Yaśodā, and whenever she sees it she becomes motionless just like the stick." This is the sign of becoming stunned in separation from Kṛṣṇa. In separation from Kṛṣṇa Mother Yaśodā became so humble that she prayed to the creator of the universe, Lord Brahmā, with tears in her eyes: "My dear creator, won't you kindly bring my dear son Kṛṣṇa back to me so that I can see Him at least for a moment?" Sometimes in restlessness like a madwoman Mother Yaśodā used to accuse Nanda Mahārāj, "What are you doing in the palace? You shameless man! Why do people call you the King of Braja? It is very astonishing that while being separated from your dear son Kṛṣṇa, you are still living within Vṛndāvana as a hard-hearted father!"
Someone informed Kṛṣṇa about the madness of Mother Yaśodā in the following words: "In madness Mother Yaśodā has addressed the kadamba trees and inquired from them, 'Where is my son?' Similarly, she has addressed the birds and the drones and inquired from them as to whether Kṛṣṇa has passed before them, and she has inquired if they can say anything about You. In this way, Mother Yaśodā in illusion was asking everybody about You, and she has been wandering all over Vṛndāvana." This is madness in separation from Kṛṣṇa.
When Nanda Mahārāj was accused by Mother Yaśodā of being "hard-hearted," he replied, "My dear Yaśodā, why are you becoming so agitated? Kindly look more carefully. Just see, your son Kṛṣṇa is standing before you! Don't become a madwoman like this. Please keep my home peaceful." And Kṛṣṇa was informed by some friend that His father Nanda was also in illusion in this way, in separation from Him.
When all the wives of Vasudeva were present in the arena of Kaṁsa, they saw the most pleasing bodily features of Kṛṣṇa, and immediately, out of parental affection, milk began to flow from their breasts, and the lower parts of their saris became wet. This symptom of ecstatic love is an example of the result of fulfillment of desire.
In the First Canto of Śrīmad-Bhāgavatam, 11th Chapter, 25th verse, it is stated, "When Kṛṣṇa entered Dvārakā after finishing the Battle of Kurukṣetra, He first of all saw His mother and all His different stepmothers and offered His respectful obeisances unto their feet. The mothers immediately took Kṛṣṇa upon their laps, and because of their parental affection, there was milk flowing out of their breasts. So their breast milk, mixed with the water of tears, became the first offering to Kṛṣṇa." This is one of the examples of being satisfied after a great separation.
There is a similar statement in the Lalita-mādhava: "How wonderful it is that Yaśodā, the wife of King Nanda, out of her parental affection for Kṛṣṇa, mixed her tears and the milk from her breasts and thus bathed her dear son Kṛṣṇa." In Vidagdha-mādhava, a devotee addresses Lord Kṛṣṇa as follows: "My dear Mukunda, just after seeing Your face full with the flavor of the lotus flower, and being attracted by the moonlight of Your face, Mother Yaśodā became so overjoyed in her affection that immediately from the nipples of her waterpot-like breasts, milk began to flow." She was thus constantly engaged in supplying milk to Kṛṣṇa after wetting the covering cloth over the jug.
These are some of the signs of parental love for Kṛṣṇa by His mother, father and elderly persons. Symptoms of ecstatic love in parental affection are expressed when Kṛṣṇa is accepted as the son. These constant transcendental emotions for Kṛṣṇa are called steady ecstasy in parental love.
Śrīla Rūpa Gosvāmī states herein that according to some learned scholars, the three kinds of transcendental mellow so far described-namely, servitude, fraternity and parental affection-are sometimes mixed up. For example, the fraternal feelings of Balarāma are mixed with servitude and parental affection. Similarly, King Yudhiṣṭhira's attraction for Kṛṣṇa is also mixed with parental affection and servitude. Similarly, the transcendental mellow of Ugrasena, Kṛṣṇa's grandfather, is mixed with servitude and parental affection. The affection of all the elderly gopīs in Vṛndāvana is a mixture of parental love, servitude and fraternity. The affection of the sons of Mādrī, Nakula and Sahadeva, as well as the affection of sage Nārada, is a mixture of friendship and servitude. The affection of Lord Śiva, Garuḍa and Uddhava is a mixture of servitude and fraternity.
НП Гл. 43 Родительские отношения
Когда экстатическая любовь развивается в родительское отношение к Кришне и становится устойчивой, такие отношения называют ватсалья-расой. Проявления ватсалья-расы в преданном служении можно видеть в отношениях Кришны с теми из Его преданных, которые принимают на себя роль Его отца, матери, учителя и т.д., то есть ставят себя в положение старших по отношению к Нему.
Сведущие ученые так описывают причины, возбуждающие родительскую любовь к Кришне во взрослых людях, связанных с Ним родственными отношениями: «Верховный Господь, чье нежное тело цветом напоминает только что распустившийся голубой лотос, на лотосные глаза которого спадают пряди черных, как пчелы, волос, гулял по улицам Вриндавана, когда Мать Яшода, горячо любимая жена Нанды Махараджи, увидела Его. В тот же миг молоко заструилось из ее грудей, увлажняя все ее тело». К чертам Кришны, возбуждающим родительскую любовь к Нему, относятся темный оттенок Его кожи, очень привлекательный и радующий глаз, благоприятные знаки на Его теле, Его кротость, Его приятные речи, Его простота, застенчивость, скромность, неизменная готовность оказать почтение старшим и Его милосердие. Считается, что все эти качества возбуждают в преданном экстатическую родительскую любовь.
В «Шримад-Бхагаватам» (10.8.45) Шукадева Госвами говорит, что Яшода считала Господа Кришну своим сыном, несмотря на то что Веды говорят о Нем как о царе небес, Упанишады — как о безличном Брахма́не, а философы — как о мужском начале мироздания. Йоги считают его Сверхдушой, а преданные — Верховной Личностью Бога. Однажды Яшода сказала одной из своих подруг: «Кришна целым и невредимым вырвался из лап Путаны и спасся от других демонов только благодаря тому, что Нанда Махараджа, предводитель пастухов, и я, вместе поклонялись Господу Вишну. Два дерева арджуна были повалены, конечно же, сильным ветром, и хотя всем показалось, что холм Говардхана подняли Кришна с Баларамой, я все же думаю, что на самом деле это сделал Нанда Махараджа. Разве по силам маленькому мальчику поднять такой огромный холм?». Это еще один пример экстаза родительской любви. Такая родительская любовь развивается в преданном, который в своей любви уверен, что занимает более высокое положение, чем Кришна, и что без его забот Кришна просто не проживет. Поэтому один преданный обратился к родителям Кришны с такой молитвой: «Я обращаюсь за покровительством к преданным старшего поколения, любящим Господа Кришну родительской любовью. Они всегда жаждут служить Кришне и заботиться о Нем и всегда очень добры к Нему. Склонимся же перед ними в почтении за их доброту к Верховной Личности Бога — отцу всей вселенной!».
С похожей молитвой к ним обратился некий брахман: «Пусть те, кто боится материального существования и жаждет освобождения, поклоняются Ведам, Упанишадам или "Махабхарате". Что касается меня, то я хочу поклоняться только Махарадже Нанде, потому что Сам Кришна, Абсолютная Личность Бога, ползает во дворе его дома как его родной сын».
Далее перечислены почтенные личности, наслаждающиеся родительской любовью к Кришне:
1). Яшода, царица Враджа,
2). Махараджа Нанда, царь Враджа,
3). Рохини, мать Баларамы,
4). старшие гопи, чьи сыновья были похищены Господом Брахмой,
5). Деваки, жена Васудевы,
6). другие пятнадцать жен Васудевы,
7). Кунти, мать Арджуны,
8). Васудева, родной отец Кришны,
9). Сандипани Муни, учитель Кришны.
Всех их считают почтенными людьми старшего поколения, питающими к Кришне родительскую любовь. Этот список составлен в порядке убывания значимости. Из него явствует, что среди старших, окружающих Кришну, самое важное положение занимают мать Яшода и Махараджа Нанда.
1). Яшода, царица Враджа,
2). Махараджа Нанда, царь Враджа,
3). Рохини, мать Баларамы,
4). старшие гопи, чьи сыновья были похищены Господом Брахмой,
5). Деваки, жена Васудевы,
6). другие пятнадцать жен Васудевы,
7). Кунти, мать Арджуны,
8). Васудева, родной отец Кришны,
9). Сандипани Муни, учитель Кришны.
Всех их считают почтенными людьми старшего поколения, питающими к Кришне родительскую любовь. Этот список составлен в порядке убывания значимости. Из него явствует, что среди старших, окружающих Кришну, самое важное положение занимают мать Яшода и Махараджа Нанда.
В «Шримад-Бхагаватам» (10.9.3) Шукадева Госвами описывает Махарадже Парикшиту внешность и красоту Яшоды. Он говорит: «О царь, широкие бедра Яшоды были обернуты в шелк и лен, а из груди ее струилось молоко — так сильна была ее любовь. Когда она, крепко ухватившись за веревки, взбивала масло, браслеты на ее руках и серьги в ушах раскачивались, а цветы, украшавшие ее волосы, выскальзывали и падали на пол. От напряжения на ее лице выступали капельки пота».
В молитве одного преданного можно найти другое описание Яшоды: «Я молю о покровительстве матери Яшоды, чьи вьющиеся волосы перехвачены лентой, и яркая киноварь, окрашивающая пробор в ее волосах, оттеняет их красоту. Ее тело своей красотой затмевает все ее украшения. Она не отрывает своих глаз от лица Кришны, и потому в них всегда стоят слезы. Ее яркие одежды подчеркивают красоту ее кожи, цветом напоминающей голубой лотос. Пусть же ее милостивый взгляд коснется каждого из нас, оградив нас от когтей майи и дав возможность беспрепятственно совершенствоваться в преданном служении!».
Материнскую любовь Яшоды к Кришне описывают так: «Встав рано утром, мать Яшода первым делом кормила Кришну грудью, затем читала мантры, которые должны были защитить Его. Потом она наносила узоры на Его лоб и надевала Ему на руки талисманы. Все это доказывает, что она является эталоном материнской любви к Кришне.
Вот описание внешности Нанды Махараджи. Волосы у него черные с проседью. Зеленоватый цвет его одежд напоминает молодые листья баньяна. У него округлый живот, цвет лица, как у полной луны, и красивые усы. Однажды, когда Кришна был маленьким, Он гулял по двору, ухватившись за палец Своего отца. Тогда Он еще не мог как следует ходить и казалось, что вот-вот упадет. Нанда Махараджа заботливо оберегал своего трансцендентного сына и вдруг почувствовал, что на глаза ему навернулись слезы и радость переполнила его. Склонимся же в почтении к лотосным стопам царя Нанды!
Принято считать, что родительскую любовь к Кришне усиливают Его детский возраст, детские одежды, движения ребенка, Его нежные слова, улыбки и различные забавы. Детство Кришны делят на три периода: начало возраста каумара, середина возраста каумара и конец возраста каумара. В начале и середине возраста каумара у Кришны полные бедра, а белки Его глаз белоснежны. В это время у Него начинают прорезаться зубы, а Его тело очень мягко и нежно. Вот описание Его внешности в этом возрасте: «Когда у Кришны прорезались первые три или четыре зуба, у Него были полные бедра, ростом Он был очень мал, и каждое движение Его детского тела усиливало родительскую любовь к Нему Нанды Махараджи и матери Яшоды. Он то пытался сделать несколько шагов Своими ножками, то плакал, то улыбался, а то принимался сосать большой палец или просто лежал. Таковы некоторые из занятий маленького Кришны. Лежа на спине, Кришна то сосал большие пальцы ног, то болтал ножками в воздухе, то плакал, то улыбался. Глядя на эти проделки своего сына, мать Яшода не пыталась удерживать Его. Она лишь восхищенно взирала на Него, наслаждаясь Его детскими играми». В начале возраста каумара Кришне на шею надевали ожерелье из когтей тигра, оправленных в золото. На лбу Ему рисовали защитный тилака, глаза подводили черной тушью, а талию перехватывали шелковым шнуром. Так был одет Кришна в начале возраста каумара.
Глядя на красоту Кришны — с когтями тигра на груди, с кожей цвета молодого дерева тамала, с тилаком, разведенным на коровьей моче, украшениями на руках из красивой шелковой нити и в шелковых одеждах, повязанных вокруг талии, — Нанда Махараджа никак не мог налюбоваться на Него.
В середине возраста каумара челка спадает Кришне на глаза. Иногда нижняя часть Его тела обернута тканью, а иногда Он совершенно обнажен. Он то пытается ходить, делая первые шаги, то что-то мило лепечет. Таковы некоторые из признаков середины возраста каумара. Вот каким Его увидела однажды мать Яшода в середине возраста каумара: Его растрепавшиеся волосы падали Ему на глаза, которые непрестанно двигались, но Он еще не мог как следует выразить словами Своих чувств. И все же, когда Он говорил, слушать Его было очень приятно. Когда Яшода взглянула на Его маленькие уши и увидела, как Он, обнаженный, пытается быстро бежать, перебирая Своими маленькими ножками, она погрузилась в океан нектара. В этом возрасте Кришну украшают продетая в нос жемчужина, масло на Его лотосных ладошках и несколько колокольчиков вокруг талии. Говорят, что, когда мать Яшода видела своего ребенка, у которого при каждом движении позванивали колокольчики на талии, улыбающегося, с жемчужиной, продетой в нос, и с кусочком масла на ладони, вид Его доставлял ей бесконечное блаженство.
В середине возраста каумара талия у Кришны становится тоньше, грудь шире, а голову украшают вьющиеся волосы, напоминающие вороново крыло, распростертое в полете. Яшода не уставала удивляться замечательным чертам внешности Кришны. В конце возраста каумара Кришна носил в руке короткий посох, одежды Его были немного длиннее, а шнур на талии был завязан так, что напоминал капюшон змеи. В этом наряде Он обычно присматривал за телятами недалеко от дома или играл со Своими сверстниками-пастушкаџми. У Него была тонкая флейта и рожок из рога буйвола. Иногда Он играл на флейте, сделанной из листьев какого-нибудь дерева. Таковы отличительные черты Кришны в конце возраста каумара.
Когда Кришна немного подрос и стал присматривать за маленькими телятами, Он часто пас их у самого леса. Поэтому если Кришна немного запаздывал с возвращением домой, Нанда Махараджа сразу же поднимался на чандра-шалику (сооружение на крыше для обзора окрестностей) и высматривал Его. Обеспокоенный долгим отсутствием сына, Нанда Махараджа не спускался с чандра-шалики до тех пор, пока не успокаивал жену известием о том, что Кришна в окружении Своих друзей-пастушков и телят возвращается домой. Он указывал на павлинье перо на голове сына и описывал своей дорогой жене ту радость, которую испытывает при виде Его.
Мать Яшода отвечала Нанде Махарадже: «Погляди на моего дорогого мальчика: белки Его глаз сверкают, на голове у Него тюрбан, на плечах накидка, а на ногах нежно позванивающие колокольчики. Он приближается к дому вместе со Своими телятами сурабхи, и посмотри только, как Он ступает по святой земле Вриндавана!».
Махараджа Нанда в свою очередь говорил жене: «О Яшода, взгляни на свое дитя, Кришну! Посмотри, как сияет Его темное тело, взгляни на Его красноватые глаза, широкую грудь и красивое золотое ожерелье! До чего же замечательно выглядит наш мальчик, все увеличивая мое трансцендентное блаженство!».
Когда Кришна, возлюбленный сын Нанды Махараджи, вступает в возраст каишора, Он становится еще прекраснее, но несмотря на это Его родители продолжают относиться к Нему так, будто Он по-прежнему находится в возрасте пауганда, хотя Ему в эту пору уже от 10 до 15 лет. В то же время, когда Кришна еще находится в возрасте пауганда, некоторые из Его слуг считают, что Он уже достиг возраста каишора. Обычные детские забавы Кришны — бить горшки с молоком и простоквашей, разливать по всему двору простоквашу и снимать с молока сливки. Иногда Он ломает мутовку или швыряет масло в огонь, чем еще больше усиливает трансцендентное наслаждение матери Яшоды.
Однажды Яшода заметила по этому поводу своей служанке Мукхаре: «Полюбуйся, как Кришна крадется из-за кустов, воровато озираясь по сторонам. Сдается мне, что Он собирается стащить масло. Спрячься, а то Он поймет, что мы за Ним наблюдаем. Я хочу насладиться видом Его лукаво двигающихся бровей и увидеть Его испуганные глаза и прекрасное лицо».
Наслаждаясь тем, как Кришна украдкой ворует масло, Яшода испытывала экстаз материнской любви: она то вдыхала аромат Его головы, то гладила или благославляла Его, иногда она приказывала Ему что-либо, или строго глядела на Него, иногда она ободряла Его, а порой читала Ему нравоучения, запрещая Ему воровать. Все это — проявления материнской экстатической любви. Здесь очень важно отметить, что детская склонность к воровству присуща даже Верховной Личности Бога, и потому сама по себе она вполне естественна. Однако, когда склонность к воровству проявляется в духовных отношениях, она не может осквернить, в отличие от материального мира, где ее проявления оскверняют человека.
В «Шримад-Бхагаватам» (10.13.33) Шукадева Госвами говорит царю Парикшиту: «О царь, как только старшие гопи увидели своих возвращавшихся сыновей, они ощутили прилив невыразимой материнской любви. До этого они собирались наказать своих сыновей за то, что те воровали масло, но стоило им увидеть сыновей, как они забыли про свой гнев, и их переполнило чувство любви. Они обнимали сыновей и вдыхали аромат их голов, почти обезумев от любви к своим детям». Во время детских игр все эти мальчики-пастушки воровали масло вместе с Кришной, но вместо того, чтобы сердиться на Него, мать Яшода становилась мокрой от молока, лившегося из ее груди. От любви к Кришне она вновь и вновь приникала к Его голове и вдыхала ее аромат.
Матери мальчиков-пастушков обычно целовали их, обнимали, называли по именам, и иногда слегка журили за их привычку воровать. Эти проявления родительской любви называют экстазом саттвика, в котором восемь экстатических признаков проявляются во всей полноте. В «Шримад-Бхагаватам» (10.13.22) Шукадева Госвами говорит Махарадже Парикшиту: «Матери мальчиков-пастушков были введены в заблуждение внутренней энергией Личности Господа, йога-майей, покрывавшей их. Едва заслышав, как их дети играют на флейте, они замирали на месте и мысленно обнимали своих сыновей, созданных внутренней энергией Кришны. Принимая их за своих родных сыновей, они брали их на руки и обнимали. Чувства, которые они испытывали, были слаще перебродившего нектара, и их дети в один миг выпивали молоко, струившееся у них из груди».
В «Лалита-мадхаве», написанной Рупой Госвами, есть такие слова, обращенные к Кришне: «Дорогой Кришна, когда Ты пасешь Своих коров и телят, пыль, поднятая их копытами, покрывает Твое милое лицо и изящная тилака, отчего кажется, будто Ты весь в пыли. Но когда Ты возвращаешься домой, молоко, льющееся из груди Твоей матери, смывает всю пыль с Твоего лица, и Ты выглядишь умытым этим молоком, как Божество во время ритуала абхишеки». В храмах есть обычай омывать Божества молоком, если кто-либо осквернил атмосферу храма. Кришна — Верховная Личность Бога, и Его омывало молоко Яшоды, смывая с Него налет пыли.
Иногда Яшода застывала в оцепенении от экстаза. Это произошло, например, когда она увидела, что ее сын поднял холм Говардхана. Пока Кришна стоял, держа этот холм, Яшода, не решаясь обнять сына, застыла на месте. При мысли об опасности, которой Он подвергается, у нее на глазах выступили слезы. Из-за слез, затуманивших ее глаза, она не видела Кришну. От беспокойства у нее перехватило дыхание, так что она не в силах была даже подсказать Кришне, как Ему вести Себя в этой ситуации. Так проявляется оцепенение в экстатической любви.
Иногда трансцендентный экстаз охватывал мать Яшоду от счастья при известии, что ее сын целым и невредимым вышел из опасного положения, например, после нападения на Него Путаны или других демонов. В «Шримад-Бхагаватам» (10.17.19) Шукадева Госвами рассказывает, что Яшода была вне себя от радости, увидев, что ее потерявшийся сын нашелся. Она посадила Его к себе на колени и обнимала Его снова и снова. И пока она так обнимала Его, из ее глаз градом катились слезы, так что она не могла даже выразить своей трансцендентной радости. В «Видагдха-мадхаве» Шрила Рупа Госвами пишет: «О Кришна, прикосновение рук Твоей матери так приятно освежает, что в этом с ним не могут сравниться даже сандаловая паста и яркий лунный свет вместе с пастой из кореньев ушира». (Ушира — это разновидность кореньев, которые, если их замочить в воде, действуют охлаждающе. Их применяют для защиты от палящего жара солнца.)
Материнская любовь Яшоды к Кришне постоянно возрастает. Иногда ее любовь и экстаз называют сильной привязанностью, а иногда — неодолимым влечением. Пример влечения к Кришне, когда преданного переполняет чувство любви к Нему, описан в «Шримад-Бхагаватам» (10.6.43), где Шукадева Госвами говорит Махарадже Парикшиту: «О царь, возвратившись домой из Матхуры, благородный Нанда Махараджа вдохнул аромат головы своего сына и погрузился в экстаз родительской любви». Нечто подобное произошло и с Яшодой, которая, ожидая возвращения Кришны с пастбищ, с нетерпением прислушивалась, не донесется ли до нее звук флейты сына. Поскольку она думала, что уже очень поздно, ее беспокойство и нетерпение удвоились, и молоко заструилось у нее из груди. Не находя себе места, она то ходила по дому, то выходила на улицу. Она без конца смотрела на дорогу, не появится ли там Говинда. Когда великие мудрецы возносили молитвы Господу Кришне, прославляя Его деяния, царица Гокулы, мать Яшода, появилась на поле битвы Курукшетра, и нижняя часть ее сари была влажной от струившегося из ее груди молока. Этот случай произошел не во время битвы на Курукшетре. Иногда Кришна приезжал на Курукшетру из Своего отчего дома (Двараки) по случаю солнечных затмений, и тогда же, чтобы увидеться с Ним, туда приходили жители Вриндавана.
Стоило Кришне как паломнику появиться на Курукшетре, весть о прибытии Кришны, сына Деваки, стала передаваться из уст в уста. Деваки же, как любящая мать, принялась гладить Кришну по лицу. А когда люди закричали, что прибыл Кришна, сын Васудевы, царя Нанду и мать Яшоду переполнило чувство любви к Нему, и по ним было видно, какое они испытывают блаженство.
Когда царица Гокулы Яшода собиралась на Курукшетру, чтобы увидеться с сыном, одна из ее подруг сказала ей: «О царица, молоко, струящееся из твоих грудей-гор, уже окрасило воды Ганги в белый цвет, а слезы, льющиеся из твоих глаз, смешавшись с черной тушью, сделали черными воды Ямуны. И когда ты стоишь, между этих двух рек, я думаю, что тебе ни к чему так стремиться на встречу с сыном. О твоей материнской любви Ему уже поведали эти две реки!».
Та же подруга Яшоды сказала Кришне: «Дорогой Мукунда, если царицу Гокулы Яшоду заставят взойти на костер, но при этом позволят видеть Твое лотосное лицо, огонь покажется ей Гималайскими горами, покрытыми льдом. Если же ей позволят находиться в океане нектара, но при этом лишат возможности видеть лицо Твоей Милости, этот нектар покажется ей мышьяком». Да разнесется по всей вселенной молва о нетерпении матери Яшоды из Враджа, которая живет ожиданием увидеть лотосное лицо Кришны!
Нечто подобное сказала однажды Кунтидеви своему брату Акруре: «Дорогой брат, мой племянник Мукунда что-то давно не появлялся у нас. Не мог бы ты передать Ему, что Его тетка Кунти сидит в окружении врагов, и хочет знать, когда она снова сможет увидеть Его лотосное лицо?».
В «Шримад-Бхагаватам» (10.46.28) говорится: «Когда Уддхава, находясь во Вриндаване, рассказывал о деяниях Кришны в Двараке, у слушавшей его матери Яшоды из груди начало капать молоко, а из ее глаз покатились слезы». В другой раз огромная любовь Яшоды к Кришне проявилась, когда Кришна уехал в Матхуру, царство Камсы. Охваченная чувством разлуки с Кришной, Яшода взглянула на Его косметические принадлежности и тут же с криком рухнула на землю, почти лишившись чувств. Она стала кататься по земле и изранила свое тело. В этом жалком состоянии она стала кричать: «О мой сын! Дорогой мой сын!», — и при этом колотила себя в грудь. Сведущие в этих вопросах преданные считают этот эпизод проявлением экстатической любви в разлуке. В подобных случаях могут проявляться также такие признаки, как сильная тревога, скорбь, отчаяние, оцепенение, смирение, беспокойство, безумие и обман чувств.
Что касается тревоги матери Яшоды, то можно привести следующий пример. Однажды, когда Кришна ушел из дома пасти коров, один преданный сказал ей: «Яшода, я вижу, твои движения замедлились и тебя охватила тревога. Твой взгляд как будто остановился, а в твоем дыхании я чувствую такой жар, что от него молоко в твоей груди вот-вот закипит. Все это свидетельствует о том, что от разлуки с сыном у тебя страшно разболелась голова». Таковы некоторые проявления беспокойства матери Яшоды, тревожившейся за Кришну.
Когда Акрура приехал во Вриндаван и рассказывал о деяниях Кришны в Двараке, Яшода узнала, что Кришна взял в жены много царевен и с головой ушел в семейные дела. Узнав об этом, Яшода стала сетовать на судьбу, сокрушаясь, что не смогла женить Кришну сразу же после того, как Он вышел из возраста каишора, и потому лишилась возможности жить в одном доме с сыном и золовкой. У нее вырвалось: «О Акрура, ты просто мечешь молнии в мою голову!». Так проявлялась скорбь матери Яшоды в разлуке с Кришной.
Однажды Яшода впала в отчаяние, подумав: «У меня миллионы коров, но их молоко не может доставить удовольствия Кришне. Так будь же оно проклято! И на мне самой тоже, видно, лежит проклятье; несмотря на все свои богатства, я лишена возможности вдыхать аромат головы моего сына и кормить Его грудью, как я это делала, пока Он был во Вриндаване». Это проявление отчаяния Яшоды вызвано разлукой с Кришной.
Один из друзей Кришны как-то сказал Ему: «О лотосоокий, когда Ты жил в Гокуле, Ты не расставался с посохом. Теперь этот посох лежит без дела в доме матери Яшоды, и всякий раз, глядя на него, она застывает на месте, как будто сама превращается в посох». Это пример оцепенения в разлуке с Кришной. В разлуке с Кришной мать Яшода стала такой смиренной, что со слезами на глазах начала молить творца вселенной, Господа Брахму: «О творец, не мог бы ты вернуть мне моего любимого сына, Кришну, чтобы я смогла увидеть Его хоть на миг?». Иногда охваченная беспокойством мать Яшода, как безумная, начинала укорять Нанду Махараджу: «Что ты делаешь во дворце, бессовестный? И за что только люди называют тебя царем Враджа? Поразительно — разлученный со своим любимым сыном Кришной, ты продолжаешь как ни в чем ни бывало жить во Вриндаване! У тебя камень вместо сердца!».
Однажды Кришна услышал о безумстве матери Яшоды: «В помрачении рассудка мать Яшода обращалась к деревьям кадамба, спрашивая у них, где ее сын. Затем она обратилась к птицам и шмелям, пытаясь узнать, не встречали ли они где-нибудь Кришну и не могут ли рассказать что-нибудь о Тебе. Так, помутившись рассудком, она бродит по всему Вриндавану, спрашивая у всех о Тебе». Это безумие в разлуке с Кришной.
Когда мать Яшода обвинила Нанду Махараджу в «бессердечности», он ответил ей: «Дорогая Яшода, зачем ты так волнуешься? Приглядись внимательней. Неужели ты не видишь, что твой сын Кришна стоит прямо перед тобой! Не сходи с ума и ее нарушай покой в моем доме». Друг Кришны передал Ему, что у Его отца Нанды от разлуки с Ним тоже помутился рассудок.
Когда все жены Васудевы собрались вокруг арены, на которой должно было проводиться жертвоприношение, устроенное Камсой, и увидели радующий глаз облик Кришны, от нахлынувшей материнской любви молоко заструилось у них из груди, так что подолы их сари промокли. Это проявление экстатической любви — пример того, к чему приводит исполнение желаний.
В «Шримад-Бхагаватам» (1.11.29) говорится: «Возвратившись после окончания битвы на Курукшетре в Двараку, Кришна первым делом увиделся со Своей матерью и всеми Своими мачехами и почтительно склонился к их стопам. Матери стали сажать Кришну к себе на колени, и от сильной любви к Нему у них потекло молоко. Так грудное молоко, смешанное со слезами, стало первым подношением Кришне». Это один из примеров удовлетворения после долгой разлуки.
Аналогичные слова есть в «Лалита-мадхаве»: «Разве не удивительно, что Яшода, жена царя Нанды, охваченная материнской любовью к Кришне, смешав слезы с грудным молоком, омыла ими своего дорогого сына Кришну?». В «Видагдха-мадхаве» один преданный обращается к Кришне с такими словами: «О Мукунда, лишь увидев Твое лицо, распространяющее аромат лотоса, Яшода, привлеченная лунным светом, исходящим от Него, преисполнилась такой радостью любви к Тебе, что из сосков ее подобных кувшинам грудей побежало молоко». Так, промочив ткань, покрывавшую «кувшины», она всегда была готова дать Кришне молоко, бежавшее у нее из груди.
Таковы некоторые из признаков родительской любви к Кришне, которую питают к Нему Его мать, отец и пожилые люди. Преданный проявляет признаки экстатической родительской любви, когда смотрит на Кришну как на своего сына. Такие постоянно переживаемые трансцендентные эмоции называются устойчивым экстазом родительской любви к Кришне.
Шрила Рупа Госвами, ссылаясь на авторитет сведущих в этих вопросах ученых, утверждает, что три описанных выше вида трансцендентных рас — служение, дружба (братство) и родительская привязанность — иногда смешиваются друг с другом. Например, в братских чувствах Баларамы есть оттенок родительской привязанности и служения. К привязанности, которую питает к Кришне царь Юдхиштхира, примешиваются родительская любовь и служение, а трансцендентная раса Уграсены, деда Кришны, представляет собой смесь служения и родительской любви. Привязанность старших гопи во Вриндаване — это сочетание родительской любви, служения и дружбы. Привязанность сыновей Мадри, Накулы и Сахадевы, а также мудреца Нарады — это сочетание дружбы и служения. Привязанность Господа Шивы, Гаруды и Уддхавы — сочетание служения и дружбы.
Parenthood
НП Гл. 43 Родительские отношения
When ecstatic love develops into the relationship of parenthood and becomes steadily established, the relationship is called vātsalya-rasa. The exhibition of this vātsalya-rasa standard of devotional service can be found in the dealings of Kṛṣṇa with His devotees who represent themselves as superior personalities like father, mother, teacher, etc.
Когда экстатическая любовь развивается в родительское отношение к Кришне и становится устойчивой, такие отношения называют ватсалья-расой. Проявления ватсалья-расы в преданном служении можно видеть в отношениях Кришны с теми из Его преданных, которые принимают на себя роль Его отца, матери, учителя и т.д., то есть ставят себя в положение старших по отношению к Нему.
Learned scholars have described the impetuses of parental love for Kṛṣṇa, existing in the elderly personalities who are in relation with Him, as follows: "The Supreme Personality of Godhead, whose bodily complexion is just like a bluish, new-grown lotus flower, whose body is very delicate and whose lotus eyes are surrounded by scattered hair as black as bees, was walking on the streets of Vṛndāvana when Mother Yaśodā, the beloved wife of Nanda Mahārāj, saw Him. Immediately the milk began to flow from her breasts, soaking her body." Some specific provocations for parental love of Kṛṣṇa are listed as His blackish bodily hue, which is very attractive and pleasing to see, His all-auspicious bodily features, His mildness, His sweet words, His simplicity, His shyness, His humility, His constant readiness to offer respect to the elderly, and His charity. All of these qualities are considered ecstatic provocations for parental love.
Сведущие ученые так описывают причины, возбуждающие родительскую любовь к Кришне во взрослых людях, связанных с Ним родственными отношениями: «Верховный Господь, чье нежное тело цветом напоминает только что распустившийся голубой лотос, на лотосные глаза которого спадают пряди черных, как пчелы, волос, гулял по улицам Вриндавана, когда Мать Яшода, горячо любимая жена Нанды Махараджи, увидела Его. В тот же миг молоко заструилось из ее грудей, увлажняя все ее тело». К чертам Кришны, возбуждающим родительскую любовь к Нему, относятся темный оттенок Его кожи, очень привлекательный и радующий глаз, благоприятные знаки на Его теле, Его кротость, Его приятные речи, Его простота, застенчивость, скромность, неизменная готовность оказать почтение старшим и Его милосердие. Считается, что все эти качества возбуждают в преданном экстатическую родительскую любовь.
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 8th Chapter, 35th verse, it is stated by Śukadeva Gosvāmī that Mother Yaśodā accepted Lord Kṛṣṇa as her son, although He is accepted in the Vedas as the King of heaven, in the Upaniṣads as the impersonal Brahman and in philosophy as the supreme male. By the yogīs he is accepted as the supersoul and by the devotees as the Supreme Personality of Godhead. Once Mother Yaśodā addressed one of her friends in this way: "Nanda Mahārāj, the leader of the cowherdsmen, worshiped Lord Viṣṇu along with me, and as a result of this worshiping Kṛṣṇa has been saved from the clutches of Pūtanā and other demons. The twin arjuna trees were, of course, broken due to a strong wind, and although Kṛṣṇa appeared to have lifted Govardhan Hill along with Balarāma, I think that Nanda Mahārāj actually held the mountain. Otherwise how could it have been possible for a little boy to lift such a great hill?" This is another example of ecstasy in parental love. This kind of parental love is generated in a devotee out of his conviction, in love, that he himself is superior to Kṛṣṇa and that without being taken care of by such devotee Kṛṣṇa could not possibly live. One devotee therefore prayed to the parents of Lord Kṛṣṇa as follows: "Let me take shelter of the elderly parental devotees of Lord Kṛṣṇa. They are always anxious to serve Kṛṣṇa and to maintain Him, and they are always so kind to Him. Let us offer our respectful obeisances unto them for being so kind to the Supreme Personality of Godhead, who is the parent of the whole universe!"
В «Шримад-Бхагаватам» (10.8.45) Шукадева Госвами говорит, что Яшода считала Господа Кришну своим сыном, несмотря на то что Веды говорят о Нем как о царе небес, Упанишады — как о безличном Брахма́не, а философы — как о мужском начале мироздания. Йоги считают его Сверхдушой, а преданные — Верховной Личностью Бога. Однажды Яшода сказала одной из своих подруг: «Кришна целым и невредимым вырвался из лап Путаны и спасся от других демонов только благодаря тому, что Нанда Махараджа, предводитель пастухов, и я, вместе поклонялись Господу Вишну. Два дерева арджуна были повалены, конечно же, сильным ветром, и хотя всем показалось, что холм Говардхана подняли Кришна с Баларамой, я все же думаю, что на самом деле это сделал Нанда Махараджа. Разве по силам маленькому мальчику поднять такой огромный холм?». Это еще один пример экстаза родительской любви. Такая родительская любовь развивается в преданном, который в своей любви уверен, что занимает более высокое положение, чем Кришна, и что без его забот Кришна просто не проживет. Поэтому один преданный обратился к родителям Кришны с такой молитвой: «Я обращаюсь за покровительством к преданным старшего поколения, любящим Господа Кришну родительской любовью. Они всегда жаждут служить Кришне и заботиться о Нем и всегда очень добры к Нему. Склонимся же перед ними в почтении за их доброту к Верховной Личности Бога — отцу всей вселенной!».
There is a similar prayer by a brāhmaṇa who says, "Let others worship the Vedas and the Upaniṣads, and let others worship the Mahābhārata if they are afraid of material existence and want to become liberated from that condition. But as far as I am concerned, I wish only to worship Mahārāj Nanda, because the supreme absolute Personality of Godhead, Kṛṣṇa, is crawling in his courtyard as his own child."
С похожей молитвой к ним обратился некий брахман: «Пусть те, кто боится материального существования и жаждет освобождения, поклоняются Ведам, Упанишадам или "Махабхарате". Что касается меня, то я хочу поклоняться только Махарадже Нанде, потому что Сам Кришна, Абсолютная Личность Бога, ползает во дворе его дома как его родной сын».
Following is a list of respectful personalities who enjoy parental affection toward Kṛṣṇa: 1) Mother Yaśodā, the Queen of Braja, 2) Mahārāj Nanda, the King of Braja, 3) Mother Rohiṇī, the mother of Balarāma, 4) all the elderly gopīs whose sons were taken away by Lord Brahmā, 5) Devakī, the wife of Vasudeva, 6) the other fifteen wives of Vasudeva, 7) Kuntī, the mother of Arjuna, 8) Vasudeva, the real father of Kṛṣṇa, and 9) Sāndīpani Muni, Kṛṣṇa's teacher. All these are considered respectable elderly personalities with parental love for Kṛṣṇa. This list is in order of superior importance, and thus we can see that Mother Yaśodā and Mahārāj Nanda are considered to be the supermost of all elderly personalities.
Далее перечислены почтенные личности, наслаждающиеся родительской любовью к Кришне:
1). Яшода, царица Враджа,
2). Махараджа Нанда, царь Враджа,
3). Рохини, мать Баларамы,
4). старшие гопи, чьи сыновья были похищены Господом Брахмой,
5). Деваки, жена Васудевы,
6). другие пятнадцать жен Васудевы,
7). Кунти, мать Арджуны,
8). Васудева, родной отец Кришны,
9). Сандипани Муни, учитель Кришны.
Всех их считают почтенными людьми старшего поколения, питающими к Кришне родительскую любовь. Этот список составлен в порядке убывания значимости. Из него явствует, что среди старших, окружающих Кришну, самое важное положение занимают мать Яшода и Махараджа Нанда.
1). Яшода, царица Враджа,
2). Махараджа Нанда, царь Враджа,
3). Рохини, мать Баларамы,
4). старшие гопи, чьи сыновья были похищены Господом Брахмой,
5). Деваки, жена Васудевы,
6). другие пятнадцать жен Васудевы,
7). Кунти, мать Арджуны,
8). Васудева, родной отец Кришны,
9). Сандипани Муни, учитель Кришны.
Всех их считают почтенными людьми старшего поколения, питающими к Кришне родительскую любовь. Этот список составлен в порядке убывания значимости. Из него явствует, что среди старших, окружающих Кришну, самое важное положение занимают мать Яшода и Махараджа Нанда.
In Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 9th Chapter, 2nd verse, Śukadeva Gosvāmī gives Mahārāj Parīkṣit a description of the form and beauty of Mother Yaśodā. He says, "My dear King, the wide hips of Mother Yaśodā were surrounded by silk and linen clothes, and her breasts were flowing with milk because of her affection. When she was churning butter and tightly holding the rope, the bangles on her hands and the earrings on her ears were moving, and from the nice decoration in her hair the flowers were slackening and falling down. Due to her excessive labor, there were drops of perspiration on her face."
В «Шримад-Бхагаватам» (10.9.3) Шукадева Госвами описывает Махарадже Парикшиту внешность и красоту Яшоды. Он говорит: «О царь, широкие бедра Яшоды были обернуты в шелк и лен, а из груди ее струилось молоко — так сильна была ее любовь. Когда она, крепко ухватившись за веревки, взбивала масло, браслеты на ее руках и серьги в ушах раскачивались, а цветы, украшавшие ее волосы, выскальзывали и падали на пол. От напряжения на ее лице выступали капельки пота».
There is another description of Mother Yaśodā in a devotee's prayer: "Let me be given protection by Mother Yaśodā, whose curly hairs are bound with thread, whose hair is very brightly beautified by the vermilion placed in the part and whose bodily frame derides all her ornaments. Her eyes are always engaged in seeing the face of Kṛṣṇa, and thus they are always filled with tears. She has a complexion like the bluish lotus flower, which is enhanced in beauty by her dressing herself with many colorful garments. Let her merciful glance fall on all of us so that we may be protected from the clutches of māyā and smoothly progress in our devotional service!"
В молитве одного преданного можно найти другое описание Яшоды: «Я молю о покровительстве матери Яшоды, чьи вьющиеся волосы перехвачены лентой, и яркая киноварь, окрашивающая пробор в ее волосах, оттеняет их красоту. Ее тело своей красотой затмевает все ее украшения. Она не отрывает своих глаз от лица Кришны, и потому в них всегда стоят слезы. Ее яркие одежды подчеркивают красоту ее кожи, цветом напоминающей голубой лотос. Пусть же ее милостивый взгляд коснется каждого из нас, оградив нас от когтей майи и дав возможность беспрепятственно совершенствоваться в преданном служении!».
There is the following description of Mother Yaśodā's affection for Kṛṣṇa: After rising early in the morning, Mother Yaśodā first of all offered her breast milk to Kṛṣṇa, and then she began to chant various mantras for His protection. Then she would decorate His forehead very nicely and bind His arms with protective talismans. By all of these activities, it is definitely understood that she is the emblem of all maternal affection for Kṛṣṇa.
Материнскую любовь Яшоды к Кришне описывают так: «Встав рано утром, мать Яшода первым делом кормила Кришну грудью, затем читала мантры, которые должны были защитить Его. Потом она наносила узоры на Его лоб и надевала Ему на руки талисманы. Все это доказывает, что она является эталоном материнской любви к Кришне.
The description of Nanda Mahārāj's bodily features is as follows. The hairs on his head are generally black, but some of them are gray. His garments are of greenish color, like the new-grown leaves of a banyan tree. His belly is fatty, his complexion is exactly like the full moon, and he has a beautiful moustache. When Kṛṣṇa was a baby, one day He was walking in the courtyard, capturing the finger of His father, and because He could not walk steadily He appeared to be almost falling down. While Nanda Mahārāj was giving protection to His transcendental son in this way, all of a sudden there were drops of tears in his eyes, and he became overwhelmed with joy. Let us all offer our respectful obeisances unto the lotus feet of King Nanda!
Вот описание внешности Нанды Махараджи. Волосы у него черные с проседью. Зеленоватый цвет его одежд напоминает молодые листья баньяна. У него округлый живот, цвет лица, как у полной луны, и красивые усы. Однажды, когда Кришна был маленьким, Он гулял по двору, ухватившись за палец Своего отца. Тогда Он еще не мог как следует ходить и казалось, что вот-вот упадет. Нанда Махараджа заботливо оберегал своего трансцендентного сына и вдруг почувствовал, что на глаза ему навернулись слезы и радость переполнила его. Склонимся же в почтении к лотосным стопам царя Нанды!
Childhood age, childish dress, movements by the child, sweet words spoken by the child, nice smiling and various forms of childish play are considered provocations for increasing the parental love for Kṛṣṇa. The childhood ages of Kṛṣṇa are divided into three periods: the beginning of kaumāra age, the middle of kaumāra age and the end of kaumāra age. During the beginning and middle of the kaumāra age, Kṛṣṇa's thighs are fatty, and the inner part of His eyes are whitish. There are signs of teeth coming out, and He is very mild and gentle. He is described as follows: "When Kṛṣṇa had only three or four teeth coming out of His gums, His thighs were fatty, His body was very, very short, and He began to enhance the parental love of Nanda Mahārāj and Mother Yaśodā with the activities of His childish body. He was sometimes stepping with His legs again and again, sometimes crying, sometimes smiling, sometimes sucking His thumb and sometimes lying down flat. These are some of the different activities of the child Kṛṣṇa. When Kṛṣṇa was lying down flat, sometimes sucking the toes of His feet, sometimes throwing His legs upwards, sometimes crying and sometimes smiling, Mother Yaśodā, seeing her son in such pastimes, did not show any sign of restricting Him, but rather began to watch her child with eagerness, enjoying these childhood pastimes." In the beginning of Kṛṣṇa's kaumāra age, there were the nails of tigers set in a golden necklace about His neck. There was protective tilaka on His forehead, black mascara around His eyes and silk thread around His waist. These are the descriptions of Kṛṣṇa's dress at the beginning of the kaumāra age.
Принято считать, что родительскую любовь к Кришне усиливают Его детский возраст, детские одежды, движения ребенка, Его нежные слова, улыбки и различные забавы. Детство Кришны делят на три периода: начало возраста каумара, середина возраста каумара и конец возраста каумара. В начале и середине возраста каумара у Кришны полные бедра, а белки Его глаз белоснежны. В это время у Него начинают прорезаться зубы, а Его тело очень мягко и нежно. Вот описание Его внешности в этом возрасте: «Когда у Кришны прорезались первые три или четыре зуба, у Него были полные бедра, ростом Он был очень мал, и каждое движение Его детского тела усиливало родительскую любовь к Нему Нанды Махараджи и матери Яшоды. Он то пытался сделать несколько шагов Своими ножками, то плакал, то улыбался, а то принимался сосать большой палец или просто лежал. Таковы некоторые из занятий маленького Кришны. Лежа на спине, Кришна то сосал большие пальцы ног, то болтал ножками в воздухе, то плакал, то улыбался. Глядя на эти проделки своего сына, мать Яшода не пыталась удерживать Его. Она лишь восхищенно взирала на Него, наслаждаясь Его детскими играми». В начале возраста каумара Кришне на шею надевали ожерелье из когтей тигра, оправленных в золото. На лбу Ему рисовали защитный тилака, глаза подводили черной тушью, а талию перехватывали шелковым шнуром. Так был одет Кришна в начале возраста каумара.
When Nanda Mahārāj saw the beauty of child Kṛṣṇa with tiger nails on His chest, a complexion like the new-grown tāmala tree, beautifully decorated tilaka made with cow's urine, arm decorations of nice silk thread and silk clothes tied around His waist-when Nanda Mahārāj saw his child like this, he never became satiated by the child's beauty.
Глядя на красоту Кришны — с когтями тигра на груди, с кожей цвета молодого дерева тамала, с тилаком, разведенным на коровьей моче, украшениями на руках из красивой шелковой нити и в шелковых одеждах, повязанных вокруг талии, — Нанда Махараджа никак не мог налюбоваться на Него.
In the middle kaumāra age, the upper portion of Kṛṣṇa's hair falls around His eyes. Sometimes He is covered with cloth around the lower part of His body, and sometimes He is completely naked. Sometimes He tries to walk, taking step by step, and sometimes He talks very sweetly, in broken language. These were some of the symptoms of His middle kaumāra age. He is thus described when Mother Yaśodā once saw Him in His middle kaumāra age: His scattered hairs were touching His eyebrows, and His eyes were restless, but He could not express His feelings with proper words; still, when He was talking, it was so nice and sweet to hear. When Mother Yaśodā looked at His little ears and saw Him naked, trying to run very quickly with His little legs, she was merged into the ocean of nectar. Kṛṣṇa's ornaments at this age are a pearl hanging from the septum of His nose, butter on His lotus-like palms, and some small bells hanging from His waist. It is stated that when Mother Yaśodā saw that the child was moving, ringing the bells on His waist, smiling at her with a pearl between His nostrils and with butter on His hands, she became wonderfully pleased to see her little child in that fashion.
В середине возраста каумара челка спадает Кришне на глаза. Иногда нижняя часть Его тела обернута тканью, а иногда Он совершенно обнажен. Он то пытается ходить, делая первые шаги, то что-то мило лепечет. Таковы некоторые из признаков середины возраста каумара. Вот каким Его увидела однажды мать Яшода в середине возраста каумара: Его растрепавшиеся волосы падали Ему на глаза, которые непрестанно двигались, но Он еще не мог как следует выразить словами Своих чувств. И все же, когда Он говорил, слушать Его было очень приятно. Когда Яшода взглянула на Его маленькие уши и увидела, как Он, обнаженный, пытается быстро бежать, перебирая Своими маленькими ножками, она погрузилась в океан нектара. В этом возрасте Кришну украшают продетая в нос жемчужина, масло на Его лотосных ладошках и несколько колокольчиков вокруг талии. Говорят, что, когда мать Яшода видела своего ребенка, у которого при каждом движении позванивали колокольчики на талии, улыбающегося, с жемчужиной, продетой в нос, и с кусочком масла на ладони, вид Его доставлял ей бесконечное блаженство.
While Kṛṣṇa was in the middle of His kaumāra age, His waist became thinner, His chest became broader, and His head was decorated with His curly hairs, resembling the falling of the wings of a crow. These wonderful features of Kṛṣṇa's body never failed to astonish Mother Yaśodā. At the end of His kaumāra age, Kṛṣṇa carried a small stick in His hand, His clothing was a little longer, and He had a knot around His waist, resembling the hood of a snake. In that dress He used to take care of the calves near the house, and sometimes He played with cowherd boys of about the same age. He had a slender flute and a buffalo horn bugle, and sometimes He played on a flute made from the leaves of trees. These are some of the symptoms of the end of Kṛṣṇa's kaumāra age.
В середине возраста каумара талия у Кришны становится тоньше, грудь шире, а голову украшают вьющиеся волосы, напоминающие вороново крыло, распростертое в полете. Яшода не уставала удивляться замечательным чертам внешности Кришны. В конце возраста каумара Кришна носил в руке короткий посох, одежды Его были немного длиннее, а шнур на талии был завязан так, что напоминал капюшон змеи. В этом наряде Он обычно присматривал за телятами недалеко от дома или играл со Своими сверстниками-пастушкаџми. У Него была тонкая флейта и рожок из рога буйвола. Иногда Он играл на флейте, сделанной из листьев какого-нибудь дерева. Таковы отличительные черты Кришны в конце возраста каумара.
When Kṛṣṇa was a little grown up and was taking care of the small calves, He would often go near the forest. And when He was a little bit late returning home, Nanda Mahārāj would immediately get up on the candraśālikā (a small shed built on the roof for getting a bird's-eye view all around), and he would watch for Him. Worrying about the late arrival of his little son, Nanda Mahārāj would remain on the candraśālikā until he could indicate to his wife that Kṛṣṇa, surrounded by His little cowherd friends, was coming back with the calves. Nanda Mahārāj would point out the peacock feather on his child's head and would inform his beloved wife how the child was pleasing his eyes.
Когда Кришна немного подрос и стал присматривать за маленькими телятами, Он часто пас их у самого леса. Поэтому если Кришна немного запаздывал с возвращением домой, Нанда Махараджа сразу же поднимался на чандра-шалику (сооружение на крыше для обзора окрестностей) и высматривал Его. Обеспокоенный долгим отсутствием сына, Нанда Махараджа не спускался с чандра-шалики до тех пор, пока не успокаивал жену известием о том, что Кришна в окружении Своих друзей-пастушков и телят возвращается домой. Он указывал на павлинье перо на голове сына и описывал своей дорогой жене ту радость, которую испытывает при виде Его.
Mother Yaśodā then addressed Nanda Mahārāj, "See my dear son, whose eyes are white, who has a turban on His head, a wrapper on His body and leg bells which tinkle very sweetly on His feet. He is coming near, along with His surabhi calves, and just see how He is wandering upon the sacred land of Vṛndāvana!"
Мать Яшода отвечала Нанде Махарадже: «Погляди на моего дорогого мальчика: белки Его глаз сверкают, на голове у Него тюрбан, на плечах накидка, а на ногах нежно позванивающие колокольчики. Он приближается к дому вместе со Своими телятами сурабхи, и посмотри только, как Он ступает по святой земле Вриндавана!».
Similarly, Mahārāj Nanda addressed his wife, "My dear Yaśodā, just look at your offspring, Kṛṣṇa! See His blackish bodily luster, His eyes tinged with red color, His broad chest and His nice golden neck lace! How wonderful He looks, and how He is increasing my transcendental bliss more and more!"
Махараджа Нанда в свою очередь говорил жене: «О Яшода, взгляни на свое дитя, Кришну! Посмотри, как сияет Его темное тело, взгляни на Его красноватые глаза, широкую грудь и красивое золотое ожерелье! До чего же замечательно выглядит наш мальчик, все увеличивая мое трансцендентное блаженство!».
When Kṛṣṇa, the beloved son of Nanda Mahārāj, steps into His kaiśora age, although He becomes more beautiful, His parents still consider Him as being in the paugaṇḍa age-even though He is between the ages of ten and fifteen. When Kṛṣṇa is in His paugaṇḍa age, some of His servants also accept Him as being in the kaiśora age. When Kṛṣṇa performs His childish pastimes, His general practice is to break the milk and yogurt pots, throw the yogurt in the courtyard and steal the cream from the milk. Sometimes He breaks the churning rod, and sometimes He throws butter on the fire. In this way, He increases the transcendental pleasure of His Mother Yaśodā.
Когда Кришна, возлюбленный сын Нанды Махараджи, вступает в возраст каишора, Он становится еще прекраснее, но несмотря на это Его родители продолжают относиться к Нему так, будто Он по-прежнему находится в возрасте пауганда, хотя Ему в эту пору уже от 10 до 15 лет. В то же время, когда Кришна еще находится в возрасте пауганда, некоторые из Его слуг считают, что Он уже достиг возраста каишора. Обычные детские забавы Кришны — бить горшки с молоком и простоквашей, разливать по всему двору простоквашу и снимать с молока сливки. Иногда Он ломает мутовку или швыряет масло в огонь, чем еще больше усиливает трансцендентное наслаждение матери Яшоды.
In this connection Mother Yaśodā once told Mukharā, her maidservant,"Just look at Kṛṣṇa looking stealthily toward all sides and slowly stepping forward from the bushes. It appears that He is coming just to steal the butter. Don't expose yourself or He may understand that we are looking towards Him. I want to enjoy the sight of His eyebrows moving in this cunning way, and I want to see His fearful eyes and beautiful face."
Однажды Яшода заметила по этому поводу своей служанке Мукхаре: «Полюбуйся, как Кришна крадется из-за кустов, воровато озираясь по сторонам. Сдается мне, что Он собирается стащить масло. Спрячься, а то Он поймет, что мы за Ним наблюдаем. Я хочу насладиться видом Его лукаво двигающихся бровей и увидеть Его испуганные глаза и прекрасное лицо».
In enjoying Kṛṣṇa's attitude of stealing butter very stealthily, Mother Yaśodā experienced the ecstasy of maternal love by smelling His head, sometimes patting His body with her hand, sometimes offering blessings, sometimes ordering Him, sometimes gazing at Him, sometimes maintaining Him and sometimes giving Him good instructions not to become a thief. Such activities are in maternal ecstatic love. An important point to be observed in this connection is that the childish propensity of stealing is there even in the Supreme Personality of Godhead, and therefore this propensity is not artificial. However, in the spiritual relationship there is no inebriety to this stealing propensity, as there is in the material world.
Наслаждаясь тем, как Кришна украдкой ворует масло, Яшода испытывала экстаз материнской любви: она то вдыхала аромат Его головы, то гладила или благославляла Его, иногда она приказывала Ему что-либо, или строго глядела на Него, иногда она ободряла Его, а порой читала Ему нравоучения, запрещая Ему воровать. Все это — проявления материнской экстатической любви. Здесь очень важно отметить, что детская склонность к воровству присуща даже Верховной Личности Бога, и потому сама по себе она вполне естественна. Однако, когда склонность к воровству проявляется в духовных отношениях, она не может осквернить, в отличие от материального мира, где ее проявления оскверняют человека.
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 13th Chapter, verse 39, Śukadeva Gosvāmī tells King Parīkṣit: "My dear King, as soon as the elderly gopīs saw their sons coming, there was an inexpressible sign of parental love, and all of them became absorbed in affection. At first they were planning to chastise their sons for stealing butter, but as soon as the sons came before their eyes, they lost all of their angry attitudes and became overwhelmed with affection. They began to embrace their sons and smell their heads. While doing this, they became almost mad after their children." In their childhood pastimes, all these cowherd boys joined with Kṛṣṇa in stealing butter. But rather than become angry, Mother Yaśodā became wet from the milk flowing out of her breasts. Out of her affection for Kṛṣṇa, she began to smell His head repeatedly.
В «Шримад-Бхагаватам» (10.13.33) Шукадева Госвами говорит царю Парикшиту: «О царь, как только старшие гопи увидели своих возвращавшихся сыновей, они ощутили прилив невыразимой материнской любви. До этого они собирались наказать своих сыновей за то, что те воровали масло, но стоило им увидеть сыновей, как они забыли про свой гнев, и их переполнило чувство любви. Они обнимали сыновей и вдыхали аромат их голов, почти обезумев от любви к своим детям». Во время детских игр все эти мальчики-пастушки воровали масло вместе с Кришной, но вместо того, чтобы сердиться на Него, мать Яшода становилась мокрой от молока, лившегося из ее груди. От любви к Кришне она вновь и вновь приникала к Его голове и вдыхала ее аромат.
The general activities of all the mothers of the cowherd boys were to kiss them, to embrace them, to call them by their names and sometimes to mildly chastise them for their stealing habits. These manifestations of parental love are called sāttvika ecstasy, wherein manifestations of eight kinds of ecstatic symptoms are visible in full. In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 13th Chapter, 19th verse, Śukadeva Gosvāmī tells King Parīkṣit: "All the mothers of the cowherd boys were illusioned by the covering influence of the yoga-māyā potency of the Personality of Godhead, and as soon as they heard the flute- playing of their boys, they immediately stood up and mentally embraced their sons, who had been created by the direct internal potency of Kṛṣṇa. Accepting them as their born sons, they lifted them into their arms and began to embrace them, resting the children's bodies upon their own. The emotions created by this incident were sweeter than nectar turned into a palatable intoxicant, and the milk flowing out of their breasts was immediately drunk up by the children."
Матери мальчиков-пастушков обычно целовали их, обнимали, называли по именам, и иногда слегка журили за их привычку воровать. Эти проявления родительской любви называют экстазом саттвика, в котором восемь экстатических признаков проявляются во всей полноте. В «Шримад-Бхагаватам» (10.13.22) Шукадева Госвами говорит Махарадже Парикшиту: «Матери мальчиков-пастушков были введены в заблуждение внутренней энергией Личности Господа, йога-майей, покрывавшей их. Едва заслышав, как их дети играют на флейте, они замирали на месте и мысленно обнимали своих сыновей, созданных внутренней энергией Кришны. Принимая их за своих родных сыновей, они брали их на руки и обнимали. Чувства, которые они испытывали, были слаще перебродившего нектара, и их дети в один миг выпивали молоко, струившееся у них из груди».
In the Lalita-mādhava, compiled by Rūpa Gosvāmī, Kṛṣṇa is addressed as follows: "My dear Kṛṣṇa, when You are engaged in herding the animals, the dust caused by the hooves of the calves and cows covers Your nice face and artistic tilaka, and You appear very dusty. But when You return home, the milk flowing out of the breasts of Your mother washes Your face of its dust covering, and it appears that You are purified by this milk. It is just like when the Deity is washed during the performance of the abhiṣeka ceremony." It is the custom in the temples of Deities that if there have been some impure activities, the Deity has to be washed with milk. Kṛṣṇa is the Supreme Personality of Godhead, and He was washed by the milk from the breast of Mother Yaśodā, which purified Him from the dust covering.
В «Лалита-мадхаве», написанной Рупой Госвами, есть такие слова, обращенные к Кришне: «Дорогой Кришна, когда Ты пасешь Своих коров и телят, пыль, поднятая их копытами, покрывает Твое милое лицо и изящная тилака, отчего кажется, будто Ты весь в пыли. Но когда Ты возвращаешься домой, молоко, льющееся из груди Твоей матери, смывает всю пыль с Твоего лица, и Ты выглядишь умытым этим молоком, как Божество во время ритуала абхишеки». В храмах есть обычай омывать Божества молоком, если кто-либо осквернил атмосферу храма. Кришна — Верховная Личность Бога, и Его омывало молоко Яшоды, смывая с Него налет пыли.
Sometimes there are examples of Mother Yaśodā's becoming stunned in ecstasy. This was exhibited when she saw her son lifting Govardhan Hill. When Kṛṣṇa was standing, raising the hill, Mother Yaśodā hesitated to embrace Him and became stunned. The dangerous position that Kṛṣṇa had accepted by lifting the hill brought tears to her eyes. And with her eyes filled with tears she could not see Kṛṣṇa anymore, and because her throat was choked up by anxiety she could not even instruct Kṛṣṇa as to what He should do in that position. This is a symptom of becoming stunned in ecstatic love.
Иногда Яшода застывала в оцепенении от экстаза. Это произошло, например, когда она увидела, что ее сын поднял холм Говардхана. Пока Кришна стоял, держа этот холм, Яшода, не решаясь обнять сына, застыла на месте. При мысли об опасности, которой Он подвергается, у нее на глазах выступили слезы. Из-за слез, затуманивших ее глаза, она не видела Кришну. От беспокойства у нее перехватило дыхание, так что она не в силах была даже подсказать Кришне, как Ему вести Себя в этой ситуации. Так проявляется оцепенение в экстатической любви.
Mother Yaśodā sometimes enjoyed transcendental ecstasy in happiness when her child was saved from a dangerous situation, such as being attacked by Pūtanā or some other demon. In Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 17th Chapter, 15th verse Śukadeva Gosvāmī says that Mother Yaśodā felt very, very fortunate when she got back her lost child. She immediately placed Him on her lap and began to embrace Him again and again. While she was thus embracing her son repeatedly, torrents of tears fell from her eyes, and she was unable to express her transcendental joy. It is stated in the Vidagdha-mādhava of Śrīla Rūpa Gosvāmī: "My dear Kṛṣṇa, the touch of Your mother is so pleasing and cooling that it surpasses the cooling capacity of the pulp of sandalwood and of bright moonshine mixed with the pulp of uśīra root." (Uśīra is a kind of root which when soaked with water has a very, very cooling effect. It is especially used in the scorching heat of the sun.)
Иногда трансцендентный экстаз охватывал мать Яшоду от счастья при известии, что ее сын целым и невредимым вышел из опасного положения, например, после нападения на Него Путаны или других демонов. В «Шримад-Бхагаватам» (10.17.19) Шукадева Госвами рассказывает, что Яшода была вне себя от радости, увидев, что ее потерявшийся сын нашелся. Она посадила Его к себе на колени и обнимала Его снова и снова. И пока она так обнимала Его, из ее глаз градом катились слезы, так что она не могла даже выразить своей трансцендентной радости. В «Видагдха-мадхаве» Шрила Рупа Госвами пишет: «О Кришна, прикосновение рук Твоей матери так приятно освежает, что в этом с ним не могут сравниться даже сандаловая паста и яркий лунный свет вместе с пастой из кореньев ушира». (Ушира — это разновидность кореньев, которые, если их замочить в воде, действуют охлаждающе. Их применяют для защиты от палящего жара солнца.)
The parental love of Mother Yaśodā for Kṛṣṇa steadily increases, and her love and ecstasy are sometimes described as intense affection and sometimes as overwhelming attachment. An example of attachment for Kṛṣṇa with overwhelming affection is given in the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 6th Chapter, 27th verse, where Śukadeva Gosvāmī addresses Mahārāj Parīkṣit in this way: "My dear King, when magnanimous Nanda Mahārāj returned from a tour, he began to smell the head of his son, and he was merged in the ecstasy of parental love." A similar statement is there in connection with Mother Yaśodā when she was too anxious to hear the sound of Kṛṣṇa's flute, expecting Him back from the pasturing ground. Because she thought that it was getting very late, her anxiety to hear the sound of Kṛṣṇa's flute became doubled, and milk began to flow from her breast. In that condition she was sometimes going within the house, sometimes coming out of the house. She was constantly looking to see if Govinda was coming back along the road. When many very great sages were offering prayers to Lord Kṛṣṇa, glorifying His activities, the Queen of Gokula, Mother Yaśodā, entered the battlefield of Kurukṣetra, wetting the lower part of her sari with the milk flowing from her breast. This entrance of Mother Yaśodā at Kurukṣetra was not during the Battle of Kurukṣetra. At other times Kṛṣṇa went to Kurukṣetra from His paternal home (Dvārakā) during the solar eclipse, and at these times the residents of Vṛndāvana also went to see Him there.
Материнская любовь Яшоды к Кришне постоянно возрастает. Иногда ее любовь и экстаз называют сильной привязанностью, а иногда — неодолимым влечением. Пример влечения к Кришне, когда преданного переполняет чувство любви к Нему, описан в «Шримад-Бхагаватам» (10.6.43), где Шукадева Госвами говорит Махарадже Парикшиту: «О царь, возвратившись домой из Матхуры, благородный Нанда Махараджа вдохнул аромат головы своего сына и погрузился в экстаз родительской любви». Нечто подобное произошло и с Яшодой, которая, ожидая возвращения Кришны с пастбищ, с нетерпением прислушивалась, не донесется ли до нее звук флейты сына. Поскольку она думала, что уже очень поздно, ее беспокойство и нетерпение удвоились, и молоко заструилось у нее из груди. Не находя себе места, она то ходила по дому, то выходила на улицу. Она без конца смотрела на дорогу, не появится ли там Говинда. Когда великие мудрецы возносили молитвы Господу Кришне, прославляя Его деяния, царица Гокулы, мать Яшода, появилась на поле битвы Курукшетра, и нижняя часть ее сари была влажной от струившегося из ее груди молока. Этот случай произошел не во время битвы на Курукшетре. Иногда Кришна приезжал на Курукшетру из Своего отчего дома (Двараки) по случаю солнечных затмений, и тогда же, чтобы увидеться с Ним, туда приходили жители Вриндавана.
When Kṛṣṇa arrived at Kurukṣetra in pilgrimage, all the people assembled there began to say that Kṛṣṇa the son of Devakī had arrived. At that time Devakī, just like an affectionate mother, began to pat Kṛṣṇa's face. And again when people cried that Kṛṣṇa, the son of Vasudeva, had come, both King Nanda and Mother Yaśodā became overwhelmed with affection and expressed their great pleasure.
Стоило Кришне как паломнику появиться на Курукшетре, весть о прибытии Кришны, сына Деваки, стала передаваться из уст в уста. Деваки же, как любящая мать, принялась гладить Кришну по лицу. А когда люди закричали, что прибыл Кришна, сын Васудевы, царя Нанду и мать Яшоду переполнило чувство любви к Нему, и по ним было видно, какое они испытывают блаженство.
When Mother Yaśodā, the Queen of Gokula, was going to see her son Kṛṣṇa at Kurukṣetra, one of her friends began to address her thus: "My dear Queen, the milk flowing out of your breast-mountain has already whitened the River Ganges, and the tears from your eyes, mixed with black mascara, have already blackened the color of the Yamunā. And as you are standing just between the two rivers, I think that there is no need for your anxiety to see your son's face. Your parental affection has already been exhibited to Him by these two rivers!"
Когда царица Гокулы Яшода собиралась на Курукшетру, чтобы увидеться с сыном, одна из ее подруг сказала ей: «О царица, молоко, струящееся из твоих грудей-гор, уже окрасило воды Ганги в белый цвет, а слезы, льющиеся из твоих глаз, смешавшись с черной тушью, сделали черными воды Ямуны. И когда ты стоишь, между этих двух рек, я думаю, что тебе ни к чему так стремиться на встречу с сыном. О твоей материнской любви Ему уже поведали эти две реки!».
The same friend of Mother Yaśodā addressed Kṛṣṇa as follows: "My dear Mukunda, if Mother Yaśodā, the Queen of Gokula, is forced to stand on fire, but is allowed to see Your lotus face, then this fire will appear to her as the Himalayan Mountains: full of ice. In the same way, if she is allowed to stay in the ocean of nectar but is not allowed to see the lotus face of Your Grace, then even this ocean of nectar will appear to her as an ocean of arsenic poison." Let the anxiety of Mother Yaśodā of Braja, always expecting to see the lotus face of Kṛṣṇa, be glorified all over the universe!
Та же подруга Яшоды сказала Кришне: «Дорогой Мукунда, если царицу Гокулы Яшоду заставят взойти на костер, но при этом позволят видеть Твое лотосное лицо, огонь покажется ей Гималайскими горами, покрытыми льдом. Если же ей позволят находиться в океане нектара, но при этом лишат возможности видеть лицо Твоей Милости, этот нектар покажется ей мышьяком». Да разнесется по всей вселенной молва о нетерпении матери Яшоды из Враджа, которая живет ожиданием увидеть лотосное лицо Кришны!
A similar statement was given by Kuntīdevī to Akrūra: "My dear brother Akrūra, my nephew Mukunda is long absent from us. Will you kindly tell Him that His Aunt Kuntī is sitting amongst the enemy and would like to know when she will be able to see His lotus face again?"
Нечто подобное сказала однажды Кунтидеви своему брату Акруре: «Дорогой брат, мой племянник Мукунда что-то давно не появлялся у нас. Не мог бы ты передать Ему, что Его тетка Кунти сидит в окружении врагов, и хочет знать, когда она снова сможет увидеть Его лотосное лицо?».
In the Śrīmad-Bhāgavatam, Tenth Canto, 46th Chapter, 2nd verse, there is this statement: "When Uddhava was present at Vṛndāvana and was narrating the activities of Kṛṣṇa in Dvārakā, Mother Yaśodā, while hearing this narration, began to pour milk from her breasts and shed tears from her eyes." Another incident demonstrating Yaśodā's extreme love for Kṛṣṇa occurred when Kṛṣṇa went to Mathurā, the kingdom of Kaṁsa. In separation from Kṛṣṇa, Mother Yaśodā was looking at Kṛṣṇa's makeup utensils, and she fell down on the ground almost unconscious, with a great sound. When she was rolling over on the ground, there were many scratches on her body, and in that piteous condition she began to cry, "O my dear son! My dear son!" And she slapped her breasts with her two hands. This activity of Mother Yaśodā is explained by expert devotees as ecstatic love in separation. Sometimes there are many other symptoms, such as great anxiety, lamentation, frustration, being stunned, humility, restlessness, madness and illusion.
В «Шримад-Бхагаватам» (10.46.28) говорится: «Когда Уддхава, находясь во Вриндаване, рассказывал о деяниях Кришны в Двараке, у слушавшей его матери Яшоды из груди начало капать молоко, а из ее глаз покатились слезы». В другой раз огромная любовь Яшоды к Кришне проявилась, когда Кришна уехал в Матхуру, царство Камсы. Охваченная чувством разлуки с Кришной, Яшода взглянула на Его косметические принадлежности и тут же с криком рухнула на землю, почти лишившись чувств. Она стала кататься по земле и изранила свое тело. В этом жалком состоянии она стала кричать: «О мой сын! Дорогой мой сын!», — и при этом колотила себя в грудь. Сведущие в этих вопросах преданные считают этот эпизод проявлением экстатической любви в разлуке. В подобных случаях могут проявляться также такие признаки, как сильная тревога, скорбь, отчаяние, оцепенение, смирение, беспокойство, безумие и обман чувств.
As far as Mother Yaśodā's anxieties are concerned, when Kṛṣṇa was out of the house in the pasturing ground, a devotee once told her, "Yaśodā, I think your movements have been slackened, and I see that you are full of anxieties. Your two eyes appear to be without any movement, and I feel in your breathing a kind of warmth which is bringing your breast milk to the boiling point. All these conditions prove that out of separation from your son you have a severe headache." These are some of the symptoms of Mother Yaśodā's anxiety for Kṛṣṇa.
Что касается тревоги матери Яшоды, то можно привести следующий пример. Однажды, когда Кришна ушел из дома пасти коров, один преданный сказал ей: «Яшода, я вижу, твои движения замедлились и тебя охватила тревога. Твой взгляд как будто остановился, а в твоем дыхании я чувствую такой жар, что от него молоко в твоей груди вот-вот закипит. Все это свидетельствует о том, что от разлуки с сыном у тебя страшно разболелась голова». Таковы некоторые проявления беспокойства матери Яшоды, тревожившейся за Кришну.
When Akrūra was present in Vṛndāvana and was narrating the activities of Kṛṣṇa in Dvārakā, Mother Yaśodā was informed that Kṛṣṇa had married so many queens and was very busy there in His householder affairs. Hearing this, Mother Yaśodā lamented how unfortunate she was that she could not get her son married just after passing His kaiśora age, and thus she could not receive both her son and daughter-in-law at her home. She exclaimed, "My dear Akrūra, you are simply throwing thunderbolts on my head!" These are signs of lamentation on the part of Mother Yaśodā in separation from Kṛṣṇa.
Когда Акрура приехал во Вриндаван и рассказывал о деяниях Кришны в Двараке, Яшода узнала, что Кришна взял в жены много царевен и с головой ушел в семейные дела. Узнав об этом, Яшода стала сетовать на судьбу, сокрушаясь, что не смогла женить Кришну сразу же после того, как Он вышел из возраста каишора, и потому лишилась возможности жить в одном доме с сыном и золовкой. У нее вырвалось: «О Акрура, ты просто мечешь молнии в мою голову!». Так проявлялась скорбь матери Яшоды в разлуке с Кришной.
Similarly, Mother Yaśodā felt frustration when she thought, "Although I have millions of cows, the milk of these cows could not satisfy Kṛṣṇa. Therefore let a curse be on this milk! And I also am condemned because although I am so opulent in material prosperity, I am now unable to smell the head of my child and feed Him with my breast milk as I used to do when He was here in Vṛndāvana." This is a sign of frustration on the part of Mother Yaśodā in separation from Kṛṣṇa.
Однажды Яшода впала в отчаяние, подумав: «У меня миллионы коров, но их молоко не может доставить удовольствия Кришне. Так будь же оно проклято! И на мне самой тоже, видно, лежит проклятье; несмотря на все свои богатства, я лишена возможности вдыхать аромат головы моего сына и кормить Его грудью, как я это делала, пока Он был во Вриндаване». Это проявление отчаяния Яшоды вызвано разлукой с Кришной.
One friend of Kṛṣṇa's addressed Him thus: "My dear lotus-eyed one, when You were living in Gokula You were always bearing a stick in Your hand. That stick is now lying idle in the house of Mother Yaśodā, and whenever she sees it she becomes motionless just like the stick." This is the sign of becoming stunned in separation from Kṛṣṇa. In separation from Kṛṣṇa Mother Yaśodā became so humble that she prayed to the creator of the universe, Lord Brahmā, with tears in her eyes: "My dear creator, won't you kindly bring my dear son Kṛṣṇa back to me so that I can see Him at least for a moment?" Sometimes in restlessness like a madwoman Mother Yaśodā used to accuse Nanda Mahārāj, "What are you doing in the palace? You shameless man! Why do people call you the King of Braja? It is very astonishing that while being separated from your dear son Kṛṣṇa, you are still living within Vṛndāvana as a hard-hearted father!"
Один из друзей Кришны как-то сказал Ему: «О лотосоокий, когда Ты жил в Гокуле, Ты не расставался с посохом. Теперь этот посох лежит без дела в доме матери Яшоды, и всякий раз, глядя на него, она застывает на месте, как будто сама превращается в посох». Это пример оцепенения в разлуке с Кришной. В разлуке с Кришной мать Яшода стала такой смиренной, что со слезами на глазах начала молить творца вселенной, Господа Брахму: «О творец, не мог бы ты вернуть мне моего любимого сына, Кришну, чтобы я смогла увидеть Его хоть на миг?». Иногда охваченная беспокойством мать Яшода, как безумная, начинала укорять Нанду Махараджу: «Что ты делаешь во дворце, бессовестный? И за что только люди называют тебя царем Враджа? Поразительно — разлученный со своим любимым сыном Кришной, ты продолжаешь как ни в чем ни бывало жить во Вриндаване! У тебя камень вместо сердца!».
Someone informed Kṛṣṇa about the madness of Mother Yaśodā in the following words: "In madness Mother Yaśodā has addressed the kadamba trees and inquired from them, 'Where is my son?' Similarly, she has addressed the birds and the drones and inquired from them as to whether Kṛṣṇa has passed before them, and she has inquired if they can say anything about You. In this way, Mother Yaśodā in illusion was asking everybody about You, and she has been wandering all over Vṛndāvana." This is madness in separation from Kṛṣṇa.
Однажды Кришна услышал о безумстве матери Яшоды: «В помрачении рассудка мать Яшода обращалась к деревьям кадамба, спрашивая у них, где ее сын. Затем она обратилась к птицам и шмелям, пытаясь узнать, не встречали ли они где-нибудь Кришну и не могут ли рассказать что-нибудь о Тебе. Так, помутившись рассудком, она бродит по всему Вриндавану, спрашивая у всех о Тебе». Это безумие в разлуке с Кришной.
When Nanda Mahārāj was accused by Mother Yaśodā of being "hard-hearted," he replied, "My dear Yaśodā, why are you becoming so agitated? Kindly look more carefully. Just see, your son Kṛṣṇa is standing before you! Don't become a madwoman like this. Please keep my home peaceful." And Kṛṣṇa was informed by some friend that His father Nanda was also in illusion in this way, in separation from Him.
Когда мать Яшода обвинила Нанду Махараджу в «бессердечности», он ответил ей: «Дорогая Яшода, зачем ты так волнуешься? Приглядись внимательней. Неужели ты не видишь, что твой сын Кришна стоит прямо перед тобой! Не сходи с ума и ее нарушай покой в моем доме». Друг Кришны передал Ему, что у Его отца Нанды от разлуки с Ним тоже помутился рассудок.
When all the wives of Vasudeva were present in the arena of Kaṁsa, they saw the most pleasing bodily features of Kṛṣṇa, and immediately, out of parental affection, milk began to flow from their breasts, and the lower parts of their saris became wet. This symptom of ecstatic love is an example of the result of fulfillment of desire.
Когда все жены Васудевы собрались вокруг арены, на которой должно было проводиться жертвоприношение, устроенное Камсой, и увидели радующий глаз облик Кришны, от нахлынувшей материнской любви молоко заструилось у них из груди, так что подолы их сари промокли. Это проявление экстатической любви — пример того, к чему приводит исполнение желаний.
In the First Canto of Śrīmad-Bhāgavatam, 11th Chapter, 25th verse, it is stated, "When Kṛṣṇa entered Dvārakā after finishing the Battle of Kurukṣetra, He first of all saw His mother and all His different stepmothers and offered His respectful obeisances unto their feet. The mothers immediately took Kṛṣṇa upon their laps, and because of their parental affection, there was milk flowing out of their breasts. So their breast milk, mixed with the water of tears, became the first offering to Kṛṣṇa." This is one of the examples of being satisfied after a great separation.
В «Шримад-Бхагаватам» (1.11.29) говорится: «Возвратившись после окончания битвы на Курукшетре в Двараку, Кришна первым делом увиделся со Своей матерью и всеми Своими мачехами и почтительно склонился к их стопам. Матери стали сажать Кришну к себе на колени, и от сильной любви к Нему у них потекло молоко. Так грудное молоко, смешанное со слезами, стало первым подношением Кришне». Это один из примеров удовлетворения после долгой разлуки.
There is a similar statement in the Lalita-mādhava: "How wonderful it is that Yaśodā, the wife of King Nanda, out of her parental affection for Kṛṣṇa, mixed her tears and the milk from her breasts and thus bathed her dear son Kṛṣṇa." In Vidagdha-mādhava, a devotee addresses Lord Kṛṣṇa as follows: "My dear Mukunda, just after seeing Your face full with the flavor of the lotus flower, and being attracted by the moonlight of Your face, Mother Yaśodā became so overjoyed in her affection that immediately from the nipples of her waterpot-like breasts, milk began to flow." She was thus constantly engaged in supplying milk to Kṛṣṇa after wetting the covering cloth over the jug.
Аналогичные слова есть в «Лалита-мадхаве»: «Разве не удивительно, что Яшода, жена царя Нанды, охваченная материнской любовью к Кришне, смешав слезы с грудным молоком, омыла ими своего дорогого сына Кришну?». В «Видагдха-мадхаве» один преданный обращается к Кришне с такими словами: «О Мукунда, лишь увидев Твое лицо, распространяющее аромат лотоса, Яшода, привлеченная лунным светом, исходящим от Него, преисполнилась такой радостью любви к Тебе, что из сосков ее подобных кувшинам грудей побежало молоко». Так, промочив ткань, покрывавшую «кувшины», она всегда была готова дать Кришне молоко, бежавшее у нее из груди.
These are some of the signs of parental love for Kṛṣṇa by His mother, father and elderly persons. Symptoms of ecstatic love in parental affection are expressed when Kṛṣṇa is accepted as the son. These constant transcendental emotions for Kṛṣṇa are called steady ecstasy in parental love.
Таковы некоторые из признаков родительской любви к Кришне, которую питают к Нему Его мать, отец и пожилые люди. Преданный проявляет признаки экстатической родительской любви, когда смотрит на Кришну как на своего сына. Такие постоянно переживаемые трансцендентные эмоции называются устойчивым экстазом родительской любви к Кришне.
Śrīla Rūpa Gosvāmī states herein that according to some learned scholars, the three kinds of transcendental mellow so far described-namely, servitude, fraternity and parental affection-are sometimes mixed up. For example, the fraternal feelings of Balarāma are mixed with servitude and parental affection. Similarly, King Yudhiṣṭhira's attraction for Kṛṣṇa is also mixed with parental affection and servitude. Similarly, the transcendental mellow of Ugrasena, Kṛṣṇa's grandfather, is mixed with servitude and parental affection. The affection of all the elderly gopīs in Vṛndāvana is a mixture of parental love, servitude and fraternity. The affection of the sons of Mādrī, Nakula and Sahadeva, as well as the affection of sage Nārada, is a mixture of friendship and servitude. The affection of Lord Śiva, Garuḍa and Uddhava is a mixture of servitude and fraternity.
Шрила Рупа Госвами, ссылаясь на авторитет сведущих в этих вопросах ученых, утверждает, что три описанных выше вида трансцендентных рас — служение, дружба (братство) и родительская привязанность — иногда смешиваются друг с другом. Например, в братских чувствах Баларамы есть оттенок родительской привязанности и служения. К привязанности, которую питает к Кришне царь Юдхиштхира, примешиваются родительская любовь и служение, а трансцендентная раса Уграсены, деда Кришны, представляет собой смесь служения и родительской любви. Привязанность старших гопи во Вриндаване — это сочетание родительской любви, служения и дружбы. Привязанность сыновей Мадри, Накулы и Сахадевы, а также мудреца Нарады — это сочетание дружбы и служения. Привязанность Господа Шивы, Гаруды и Уддхавы — сочетание служения и дружбы.