Она скребла пол своими нежными стопами, на которых лежал отблеск ее розовых ногтей, а слезы, черные от сурьмы, которой были подведены ее глаза, закапали ей на грудь, посыпанную кункумой. Она стояла, опустив голову, и в горле ее застрял комок от горя.