йатропарамате читтам̇
нируддхам̇ йога-севайа̄
йатра чаива̄тмана̄тма̄нам̇
паш́йанн а̄тмани тушйати
сукхам а̄тйантикам̇ йат тад
буддхи-гра̄хйам атӣндрийам
ветти йатра на чаива̄йам̇
стхиташ́ чалати таттватах̣
йам̇ лабдхва̄ ча̄парам̇ ла̄бхам̇
манйате на̄дхикам̇ татах̣
йасмин стхито на дух̣кхена
гурун̣а̄пи вича̄лйате
там̇ видйа̄д дух̣кха-сам̇йога-
вийогам̇ йога-сам̇джн̃итам
Перевод
Когда йог достигает этой ступени совершенства, именуемой трансом, или самадхи, его ум полностью отстраняется от материальной деятельности. Благодаря чистоте ума он обретает способность видеть свое истинное «я», и оно становится для него источником радости и счастья. Обретя удовлетворение, йог своими духовными чувствами ощущает безграничное духовное блаженство. Постигнув истину, он уже никогда не забывает ее и считает, что нет ничего превыше ее. Такой человек не теряет самообладания, даже сталкиваясь с величайшими трудностями. Вот подлинная свобода от страданий, возникающих от соприкосновения с материальным миром.
Занимаясь йогой, человек постепенно избавляется от материальных представлений о жизни. Это основной принцип йоги. В результате йог входит в состояние транса, или самадхи, в котором он с помощью одухотворенного ума и разума постигает Сверхдушу, но при этом не отождествляет себя с Ней. Практика йоги в значительной степени основана на учении Патанджали. Некоторые некомпетентные комментаторы пытаются поставить знак равенства между индивидуальной душой и Сверхдушой, а монисты называют осознание этого равенства освобождением. Они не знают, в чем истинная цель йоги Патанджали. Патанджали признаёт существование духовного блаженства, а монисты отвергают его, видя в этом угрозу для философии единства. Монисты не признают различия между воспринимающим и объектом восприятия, но из этого стиха ясно, что духовное блаженство существует и ощутить его можно духовными чувствами. Это также подтверждает сам Патанджали Муни, основоположник системы йоги. В своих «Йога-сутрах» (4.34) великий мудрец говорит: пуруша̄ртха-ш́ӯнйа̄на̄м̇ гун̣а̄на̄м̇ пратипрасавах̣ каивалйам̇ сварӯпа- пратишт̣ха̄ ва̄ чити-ш́актир ити.
Чити-ш́акти, или внутренняя энергия, духовна по природе. Понятие пуруша̄ртха включает в себя мирскую религиозность, стремление к материальному процветанию и чувственным удовольствиям и в конечном счете попытку слиться со Всевышним. Монисты называют такое слияние со Всевышним кайвальей. Но, по мнению Патанджали, кайвалья — это внутренняя, или духовная, энергия, которая позволяет живому существу осознать свою духовную природу. Господь Чайтанья назвал этот процесс чето-дарпан̣а-ма̄рджанам, очищением зеркала ума. Такое очищение и есть истинное освобождение из материального плена (бхава-маха̄-да̄ва̄гни-нирва̄пан̣ам). Этому понятию соответствует понятие нирваны, которая также является лишь предварительной ступенью. В «Бхагаватам» (2.10.6) эту ступень называют сварӯпен̣а вйавастхитих̣. Это подтверждается и в данных стихах «Бхагавад-гиты».
За нирваной, прекращением материального существования, следует этап духовной деятельности — деятельности в сознании Кришны, или преданного служения Господу. Как сказано в «Бхагаватам», это истинное бытие живого существа (сварӯпен̣а вйавастхитих̣). Майей, или иллюзией, называют духовное бытие, покрытое материальной скверной. Очищение от этой скверны совершенно не противоречит изначальному положению вечного живого существа. Патанджали также признает это: каивалйам̇ сварӯпа-пратишт̣ха̄ ва̄ чити-ш́актир ити. Чити-ш́акти, или духовное блаженство, — вот истинная жизнь. Это подтверждает «Веданта-сутра» (1.1.12): а̄нанда-майо ’бхйа̄са̄т. Естественное для живого существа состояние духовного блаженства является конечной целью йоги, и оно легко достижимо с помощью преданного служения, или бхакти- йоги. Метод бхакти-йоги будет подробно описан в седьмой главе «Бхагавад-гиты».
В системе йоги, о которой рассказывается в этой главе, различают два вида самадхи: сампрагьята-самадхи и асампрагьята-самадхи. Сампрагьята-самадхи — это духовный транс, которого достигают путем философских изысканий. Что касается асампрагьята-самадхи, то на этом уровне человек полностью отрешается от материальных удовольствий, ибо его больше не привлекает счастье, источником которого являются материальные чувства. Достигнув этого трансцендентного положения, йог уже никогда не лишается его. Тот, кому не удалось подняться на этот уровень, не достиг цели йогической практики. Современная так называемая йога, допускающая различные формы чувственных удовольствий, противоречит этому принципу. Йог, который не отказался от половой жизни и одурманивающих средств, является пародией на йога. Даже тех, кто занимается йогой, стремясь обрести сиддхи (мистические способности), нельзя считать совершенными йогами. Люди, которые прельщаются побочными продуктами йоги, не смогут достичь совершенства, описанного в этом стихе. Поэтому те, кто стремится поразить воображение людей акробатическими трюками и мистическими сиддхами, должны знать, что они потеряли из виду истинную цель йоги.
В нынешний век лучший вид йоги — это практика сознания Кришны, и тот, кто занимается ею, не узнает горечи разочарования. Действуя в сознании Кришны, человек испытывает огромную радость, так что ему не нужно ничего другого. Люди, которые практикуют хатха-йогу, дхьяна-йогу и гьяна-йогу, особенно в нынешний век, век вражды и лицемерия, встречают на своем пути множество препятствий, которые неведомы тому, кто занимается карма-йогой, или бхакти-йогой.
Пока у нас есть материальное тело, мы вынуждены удовлетворять его потребности в еде, сне, защите и сексе. Но человек, идущий путем чистой бхакти-йоги, или путем сознания Кришны, никогда не потакает своим чувствам. Он принимает лишь то, что абсолютно необходимо для жизни, стараясь извлечь, так сказать, максимальную пользу из невыгодной сделки, и испытывает духовное счастье, действуя в сознании Кришны. Он равнодушен к превратностям судьбы, будь то несчастный случай, болезнь, нужда или даже смерть близкого человека, но при этом всегда старается как можно лучше выполнять свои обязанности в сознании Кришны (бхакти-йоге). Никакие неудачи не помешают ему исполнить свой долг. А̄гама̄па̄йино ’нитйа̄с та̄м̇с титикшасва бха̄рата (Б.-г., 2.14). Он терпеливо переносит все невзгоды, зная, что они преходящи и не могут стать препятствием на его пути. Так он достигает высшего совершенства йоги.
Bg 6.20-23
Bg 6.20-23
yatroparamate cittaṁ
niruddhaṁ yoga-sevayā
yatra caivātmanātmānaṁ
paśyann ātmani tuṣyati
sukham ātyantikaṁ yat tad
buddhi-grāhyam atīndriyam
vetti yatra na caivāyaṁ
sthitaś calati tattvataḥ
yaṁ labdhvā cāparaṁ lābhaṁ
manyate nādhikaṁ tataḥ
yasmin sthito na duḥkhena
guruṇāpi vicālyate
taṁ vidyād duḥkha-saṁyoga-
viyogaṁ yoga-saṁjñitam
Перевод
The stage of perfection is called trance, or samādhi, when one's mind is completely restrained from material mental activities by practice of yoga. This is characterized by one's ability to see the self by the pure mind and to relish and rejoice in the self. In that joyous state, one is situated in boundless transcendental happiness and enjoys himself through transcendental senses. Established thus, one never departs from the truth, and upon gaining this he thinks there is no greater gain. Being situated in such a position, one is never shaken, even in the midst of greatest difficulty. This indeed is actual freedom from all miseries arising from material contact.
By practice of yoga one becomes gradually detached from material concepts. This is the primary characteristic of the yoga principle. And after this, one becomes situated in trance, or samādhi which means that the yogī realizes the Supersoul through transcendental mind and intelligence, without any of the misgivings of identifying the self with the Superself. Yoga practice is more or less based on the principles of the Patañjali system. Some unauthorized commentators try to identify the individual soul with the Supersoul, and the monists think this to be liberation, but they do not understand the real purpose of the Patañjali system of yoga. There is an acceptance of transcendental pleasure in the Patañjali system, but the monists do not accept this transcendental pleasure out of fear of jeopardizing the theory of oneness. The duality of knowledge and knower is not accepted by the nondualist, but in this verse transcendental pleasure—realized through transcendental senses—is accepted. And this is corroborated by the Patañjali Muni, the famous exponent of the yoga system. The great sage declares in his Yoga-sūtras: puruṣārtha-śūnyānāṁ guṇānāṁ pratiprasavaḥ kaivalyaṁ svarūpa-pratiṣṭhā vā citi-śaktir iti.
This citi-śakti, or internal potency, is transcendental. Puruṣārtha means material religiosity, economic development, sense gratification and, at the end, the attempt to become one with the Supreme. This "oneness with the Supreme" is called kaivalyam by the monist. But according to Patañjali, this kaivalyam is an internal, or transcendental, potency by which the living entity becomes aware of his constitutional position. In the words of Lord Caitanya, this state of affairs is called ceto-darpaṇa-mārjanam, or clearance of the impure mirror of the mind. This "clearance" is actually liberation, or bhava-mahādāvāgni-nirvāpaṇam. The theory of nirvāṇa—also preliminary—corresponds with this principle. In the Bhāgavatam this is called svarūpeṇa vyavasthitiḥ. The Bhagavad-gītā also confirms this situation in this verse.
After nirvāṇa, or material cessation, there is the manifestation of spiritual activities, or devotional service of the Lord, known as Kṛṣṇa consciousness. In the words of the Bhāgavatam, svarūpeṇa vyavasthitiḥ: this is the "real life of the living entity." Māyā, or illusion, is the condition of spiritual life contaminated by material infection. Liberation from this material infection does not mean destruction of the original eternal position of the living entity. Patañjali also accepts this by his words kaivalyam svarūpa-pratiṣṭhā vā citi-śaktir iti. This citi-śakti or transcendental pleasure, is real life. This is confirmed in the Vedānta-sūtras as ānandamayo 'bhyāsāt. This natural transcendental pleasure is the ultimate goal of yoga and is easily achieved by execution of devotional service, or bhakti-yoga. Bhakti-yoga will be vividly described in the Seventh Chapter of Bhagavad-gītā.
In the yoga system, as described in this chapter, there are two kinds of samādhi, called samprajñāta-samādhi and asamprajñāta-samādhi. When one becomes situated in the transcendental position by various philosophical researches, it is called samprajñāta-samādhi. In the asamprajñāta-samādhi there is no longer any connection with mundane pleasure, for one is then transcendental to all sorts of happiness derived from the senses. When the yogī is once situated in that transcendental position, he is never shaken from it. Unless the yogī is able to reach this position, he is unsuccessful. Today's so-called yoga practice, which involves various sense pleasures, is contradictory. A yogī indulging in sex and intoxication is a mockery. Even those yogīs who are attracted by the siddhis (perfections) in the process of yoga are not perfectly situated. If the yogīs are attracted by the by-products of yoga, then they cannot attain the stage of perfection, as is stated in this verse. Persons, therefore, indulging in the make-show practice of gymnastic feats or siddhis should know that the aim of yoga is lost in that way.
The best practice of yoga in this age is Kṛṣṇa consciousness, which is not baffling. A Kṛṣṇa conscious person is so happy in his occupation that he does not aspire after any other happiness. There are many impediments, especially in this age of hypocrisy, to practicing haṭha-yoga, dhyāna-yoga, and jñāna-yoga, but there is no such problem in executing karma-yoga or bhakti-yoga.
As long as the material body exists, one has to meet the demands of the body, namely eating, sleeping, defending and mating. But a person who is in pure bhakti-yoga or in Kṛṣṇa consciousness does not arouse the senses while meeting the demands of the body. Rather, he accepts the bare necessities of life, making the best use of a bad bargain, and enjoys transcendental happiness in Kṛṣṇa consciousness. He is callous toward incidental occurrences—such as accidents, disease, scarcity and even the death of a most dear relative—but he is always alert to execute his duties in Kṛṣṇa consciousness or bhakti-yoga. Accidents never deviate him from his duty. As stated in the Bhagavad-gītā, āgamāpāyino 'nityās tāṁs titikṣasva bhārata. He endures all such incidental occurences because he knows that they come and go and do not affect his duties. In this way he achieves the highest perfection in yoga practice.
йатропарамате читтам̇
нируддхам̇ йога-севайа̄
йатра чаива̄тмана̄тма̄нам̇
паш́йанн а̄тмани тушйати
сукхам а̄тйантикам̇ йат тад
буддхи-гра̄хйам атӣндрийам
ветти йатра на чаива̄йам̇
стхиташ́ чалати таттватах̣
йам̇ лабдхва̄ ча̄парам̇ ла̄бхам̇
манйате на̄дхикам̇ татах̣
йасмин стхито на дух̣кхена
гурун̣а̄пи вича̄лйате
там̇ видйа̄д дух̣кха-сам̇йога-
вийогам̇ йога-сам̇джн̃итам
yatroparamate cittaṁ
niruddhaṁ yoga-sevayā
yatra caivātmanātmānaṁ
paśyann ātmani tuṣyati
sukham ātyantikaṁ yat tad
buddhi-grāhyam atīndriyam
vetti yatra na caivāyaṁ
sthitaś calati tattvataḥ
yaṁ labdhvā cāparaṁ lābhaṁ
manyate nādhikaṁ tataḥ
yasmin sthito na duḥkhena
guruṇāpi vicālyate
taṁ vidyād duḥkha-saṁyoga-
viyogaṁ yoga-saṁjñitam
Перевод
Когда йог достигает этой ступени совершенства, именуемой трансом, или самадхи, его ум полностью отстраняется от материальной деятельности. Благодаря чистоте ума он обретает способность видеть свое истинное «я», и оно становится для него источником радости и счастья. Обретя удовлетворение, йог своими духовными чувствами ощущает безграничное духовное блаженство. Постигнув истину, он уже никогда не забывает ее и считает, что нет ничего превыше ее. Такой человек не теряет самообладания, даже сталкиваясь с величайшими трудностями. Вот подлинная свобода от страданий, возникающих от соприкосновения с материальным миром.
Перевод
The stage of perfection is called trance, or samādhi, when one's mind is completely restrained from material mental activities by practice of yoga. This is characterized by one's ability to see the self by the pure mind and to relish and rejoice in the self. In that joyous state, one is situated in boundless transcendental happiness and enjoys himself through transcendental senses. Established thus, one never departs from the truth, and upon gaining this he thinks there is no greater gain. Being situated in such a position, one is never shaken, even in the midst of greatest difficulty. This indeed is actual freedom from all miseries arising from material contact.
Комментарий
Комментарий
Занимаясь йогой, человек постепенно избавляется от материальных представлений о жизни. Это основной принцип йоги. В результате йог входит в состояние транса, или самадхи, в котором он с помощью одухотворенного ума и разума постигает Сверхдушу, но при этом не отождествляет себя с Ней. Практика йоги в значительной степени основана на учении Патанджали. Некоторые некомпетентные комментаторы пытаются поставить знак равенства между индивидуальной душой и Сверхдушой, а монисты называют осознание этого равенства освобождением. Они не знают, в чем истинная цель йоги Патанджали. Патанджали признаёт существование духовного блаженства, а монисты отвергают его, видя в этом угрозу для философии единства. Монисты не признают различия между воспринимающим и объектом восприятия, но из этого стиха ясно, что духовное блаженство существует и ощутить его можно духовными чувствами. Это также подтверждает сам Патанджали Муни, основоположник системы йоги. В своих «Йога-сутрах» (4.34) великий мудрец говорит: пуруша̄ртха-ш́ӯнйа̄на̄м̇ гун̣а̄на̄м̇ пратипрасавах̣ каивалйам̇ сварӯпа- пратишт̣ха̄ ва̄ чити-ш́актир ити.
By practice of yoga one becomes gradually detached from material concepts. This is the primary characteristic of the yoga principle. And after this, one becomes situated in trance, or samādhi which means that the yogī realizes the Supersoul through transcendental mind and intelligence, without any of the misgivings of identifying the self with the Superself. Yoga practice is more or less based on the principles of the Patañjali system. Some unauthorized commentators try to identify the individual soul with the Supersoul, and the monists think this to be liberation, but they do not understand the real purpose of the Patañjali system of yoga. There is an acceptance of transcendental pleasure in the Patañjali system, but the monists do not accept this transcendental pleasure out of fear of jeopardizing the theory of oneness. The duality of knowledge and knower is not accepted by the nondualist, but in this verse transcendental pleasure—realized through transcendental senses—is accepted. And this is corroborated by the Patañjali Muni, the famous exponent of the yoga system. The great sage declares in his Yoga-sūtras: puruṣārtha-śūnyānāṁ guṇānāṁ pratiprasavaḥ kaivalyaṁ svarūpa-pratiṣṭhā vā citi-śaktir iti.
Чити-ш́акти, или внутренняя энергия, духовна по природе. Понятие пуруша̄ртха включает в себя мирскую религиозность, стремление к материальному процветанию и чувственным удовольствиям и в конечном счете попытку слиться со Всевышним. Монисты называют такое слияние со Всевышним кайвальей. Но, по мнению Патанджали, кайвалья — это внутренняя, или духовная, энергия, которая позволяет живому существу осознать свою духовную природу. Господь Чайтанья назвал этот процесс чето-дарпан̣а-ма̄рджанам, очищением зеркала ума. Такое очищение и есть истинное освобождение из материального плена (бхава-маха̄-да̄ва̄гни-нирва̄пан̣ам). Этому понятию соответствует понятие нирваны, которая также является лишь предварительной ступенью. В «Бхагаватам» (2.10.6) эту ступень называют сварӯпен̣а вйавастхитих̣. Это подтверждается и в данных стихах «Бхагавад-гиты».
This citi-śakti, or internal potency, is transcendental. Puruṣārtha means material religiosity, economic development, sense gratification and, at the end, the attempt to become one with the Supreme. This "oneness with the Supreme" is called kaivalyam by the monist. But according to Patañjali, this kaivalyam is an internal, or transcendental, potency by which the living entity becomes aware of his constitutional position. In the words of Lord Caitanya, this state of affairs is called ceto-darpaṇa-mārjanam, or clearance of the impure mirror of the mind. This "clearance" is actually liberation, or bhava-mahādāvāgni-nirvāpaṇam. The theory of nirvāṇa—also preliminary—corresponds with this principle. In the Bhāgavatam this is called svarūpeṇa vyavasthitiḥ. The Bhagavad-gītā also confirms this situation in this verse.
За нирваной, прекращением материального существования, следует этап духовной деятельности — деятельности в сознании Кришны, или преданного служения Господу. Как сказано в «Бхагаватам», это истинное бытие живого существа (сварӯпен̣а вйавастхитих̣). Майей, или иллюзией, называют духовное бытие, покрытое материальной скверной. Очищение от этой скверны совершенно не противоречит изначальному положению вечного живого существа. Патанджали также признает это: каивалйам̇ сварӯпа-пратишт̣ха̄ ва̄ чити-ш́актир ити. Чити-ш́акти, или духовное блаженство, — вот истинная жизнь. Это подтверждает «Веданта-сутра» (1.1.12): а̄нанда-майо ’бхйа̄са̄т. Естественное для живого существа состояние духовного блаженства является конечной целью йоги, и оно легко достижимо с помощью преданного служения, или бхакти- йоги. Метод бхакти-йоги будет подробно описан в седьмой главе «Бхагавад-гиты».
After nirvāṇa, or material cessation, there is the manifestation of spiritual activities, or devotional service of the Lord, known as Kṛṣṇa consciousness. In the words of the Bhāgavatam, svarūpeṇa vyavasthitiḥ: this is the "real life of the living entity." Māyā, or illusion, is the condition of spiritual life contaminated by material infection. Liberation from this material infection does not mean destruction of the original eternal position of the living entity. Patañjali also accepts this by his words kaivalyam svarūpa-pratiṣṭhā vā citi-śaktir iti. This citi-śakti or transcendental pleasure, is real life. This is confirmed in the Vedānta-sūtras as ānandamayo 'bhyāsāt. This natural transcendental pleasure is the ultimate goal of yoga and is easily achieved by execution of devotional service, or bhakti-yoga. Bhakti-yoga will be vividly described in the Seventh Chapter of Bhagavad-gītā.
В системе йоги, о которой рассказывается в этой главе, различают два вида самадхи: сампрагьята-самадхи и асампрагьята-самадхи. Сампрагьята-самадхи — это духовный транс, которого достигают путем философских изысканий. Что касается асампрагьята-самадхи, то на этом уровне человек полностью отрешается от материальных удовольствий, ибо его больше не привлекает счастье, источником которого являются материальные чувства. Достигнув этого трансцендентного положения, йог уже никогда не лишается его. Тот, кому не удалось подняться на этот уровень, не достиг цели йогической практики. Современная так называемая йога, допускающая различные формы чувственных удовольствий, противоречит этому принципу. Йог, который не отказался от половой жизни и одурманивающих средств, является пародией на йога. Даже тех, кто занимается йогой, стремясь обрести сиддхи (мистические способности), нельзя считать совершенными йогами. Люди, которые прельщаются побочными продуктами йоги, не смогут достичь совершенства, описанного в этом стихе. Поэтому те, кто стремится поразить воображение людей акробатическими трюками и мистическими сиддхами, должны знать, что они потеряли из виду истинную цель йоги.
In the yoga system, as described in this chapter, there are two kinds of samādhi, called samprajñāta-samādhi and asamprajñāta-samādhi. When one becomes situated in the transcendental position by various philosophical researches, it is called samprajñāta-samādhi. In the asamprajñāta-samādhi there is no longer any connection with mundane pleasure, for one is then transcendental to all sorts of happiness derived from the senses. When the yogī is once situated in that transcendental position, he is never shaken from it. Unless the yogī is able to reach this position, he is unsuccessful. Today's so-called yoga practice, which involves various sense pleasures, is contradictory. A yogī indulging in sex and intoxication is a mockery. Even those yogīs who are attracted by the siddhis (perfections) in the process of yoga are not perfectly situated. If the yogīs are attracted by the by-products of yoga, then they cannot attain the stage of perfection, as is stated in this verse. Persons, therefore, indulging in the make-show practice of gymnastic feats or siddhis should know that the aim of yoga is lost in that way.
В нынешний век лучший вид йоги — это практика сознания Кришны, и тот, кто занимается ею, не узнает горечи разочарования. Действуя в сознании Кришны, человек испытывает огромную радость, так что ему не нужно ничего другого. Люди, которые практикуют хатха-йогу, дхьяна-йогу и гьяна-йогу, особенно в нынешний век, век вражды и лицемерия, встречают на своем пути множество препятствий, которые неведомы тому, кто занимается карма-йогой, или бхакти-йогой.
The best practice of yoga in this age is Kṛṣṇa consciousness, which is not baffling. A Kṛṣṇa conscious person is so happy in his occupation that he does not aspire after any other happiness. There are many impediments, especially in this age of hypocrisy, to practicing haṭha-yoga, dhyāna-yoga, and jñāna-yoga, but there is no such problem in executing karma-yoga or bhakti-yoga.
Пока у нас есть материальное тело, мы вынуждены удовлетворять его потребности в еде, сне, защите и сексе. Но человек, идущий путем чистой бхакти-йоги, или путем сознания Кришны, никогда не потакает своим чувствам. Он принимает лишь то, что абсолютно необходимо для жизни, стараясь извлечь, так сказать, максимальную пользу из невыгодной сделки, и испытывает духовное счастье, действуя в сознании Кришны. Он равнодушен к превратностям судьбы, будь то несчастный случай, болезнь, нужда или даже смерть близкого человека, но при этом всегда старается как можно лучше выполнять свои обязанности в сознании Кришны (бхакти-йоге). Никакие неудачи не помешают ему исполнить свой долг. А̄гама̄па̄йино ’нитйа̄с та̄м̇с титикшасва бха̄рата (Б.-г., 2.14). Он терпеливо переносит все невзгоды, зная, что они преходящи и не могут стать препятствием на его пути. Так он достигает высшего совершенства йоги.
As long as the material body exists, one has to meet the demands of the body, namely eating, sleeping, defending and mating. But a person who is in pure bhakti-yoga or in Kṛṣṇa consciousness does not arouse the senses while meeting the demands of the body. Rather, he accepts the bare necessities of life, making the best use of a bad bargain, and enjoys transcendental happiness in Kṛṣṇa consciousness. He is callous toward incidental occurrences—such as accidents, disease, scarcity and even the death of a most dear relative—but he is always alert to execute his duties in Kṛṣṇa consciousness or bhakti-yoga. Accidents never deviate him from his duty. As stated in the Bhagavad-gītā, āgamāpāyino 'nityās tāṁs titikṣasva bhārata. He endures all such incidental occurences because he knows that they come and go and do not affect his duties. In this way he achieves the highest perfection in yoga practice.