там ува̄ча хр̣шӣкеш́ах̣
прахасанн ива бха̄рата
сенайор убхайор мадхйе
вишӣдантам идам̇ вачах̣
Перевод
О потомок Бхараты, тогда Кришна, находясь между двумя армиями, с улыбкой сказал охваченному горем Арджуне следующее.
То была беседа двух очень близких друзей, Хришикеши и Гудакеши. Будучи друзьями, они общались на равных, однако сейчас один из них добровольно стал учеником другого. Кришна улыбался потому, что Его друг решил стать Его учеником. Как Господь всех живых существ, Кришна всегда занимает главенствующее положение и является повелителем каждого. Тем не менее Он соглашается стать другом, сыном или возлюбленным преданного, который желает видеть Его в этой роли. А сейчас, когда преданный выбрал Его своим учителем, Господь тотчас вошел в роль и заговорил с ним как учитель, с подобающей серьезностью. Разговор учителя с учеником проходил открыто, на виду у обеих армий, так, чтобы все, кто находился на поле боя, смогли извлечь из этого разговора благо. Таким образом, наставления «Бхагавад- гиты» обращены не к какому-то отдельному человеку или группе людей, а предназначены для всех — и для друзей, и для врагов.
Bg 2.10
Bg 2.10
tam uvāca hṛṣīkeśa
ḥprahasann iva bhārata
senayor ubhayor madhye
viṣīdantam idaṁ vacaḥ
Перевод
O descendant of Bharata, at that time Kṛṣṇa, smiling, in the midst of both the armies, spoke the following words to the grief-stricken Arjuna.
The talk was going on between intimate friends, namely the Hṛṣīkeśa and the Guḍākeśa. As friends, both of them were on the same level, but one of them voluntarily became a student of the other. Kṛṣṇa was smiling because a friend had chosen to become a disciple. As Lord of all, He is always in the superior position as the master of everyone, and yet the Lord accepts one who wishes to be a friend, a son, a lover or a devotee, or who wants Him in such a role. But when He was accepted as the master, He at once assumed the role and talked with the disciple like the master—with gravity, as it is required. It appears that the talk between the master and the disciple was openly exchanged in the presence of both armies so that all were benefitted. So the talks of Bhagavad-gītā are not for any particular person, society, or community, but they are for all, and friends or enemies are equally entitled to hear them.
там ува̄ча хр̣шӣкеш́ах̣
прахасанн ива бха̄рата
сенайор убхайор мадхйе
вишӣдантам идам̇ вачах̣
tam uvāca hṛṣīkeśa
ḥprahasann iva bhārata
senayor ubhayor madhye
viṣīdantam idaṁ vacaḥ
Перевод
О потомок Бхараты, тогда Кришна, находясь между двумя армиями, с улыбкой сказал охваченному горем Арджуне следующее.
Перевод
O descendant of Bharata, at that time Kṛṣṇa, smiling, in the midst of both the armies, spoke the following words to the grief-stricken Arjuna.
Комментарий
Комментарий
То была беседа двух очень близких друзей, Хришикеши и Гудакеши. Будучи друзьями, они общались на равных, однако сейчас один из них добровольно стал учеником другого. Кришна улыбался потому, что Его друг решил стать Его учеником. Как Господь всех живых существ, Кришна всегда занимает главенствующее положение и является повелителем каждого. Тем не менее Он соглашается стать другом, сыном или возлюбленным преданного, который желает видеть Его в этой роли. А сейчас, когда преданный выбрал Его своим учителем, Господь тотчас вошел в роль и заговорил с ним как учитель, с подобающей серьезностью. Разговор учителя с учеником проходил открыто, на виду у обеих армий, так, чтобы все, кто находился на поле боя, смогли извлечь из этого разговора благо. Таким образом, наставления «Бхагавад- гиты» обращены не к какому-то отдельному человеку или группе людей, а предназначены для всех — и для друзей, и для врагов.
The talk was going on between intimate friends, namely the Hṛṣīkeśa and the Guḍākeśa. As friends, both of them were on the same level, but one of them voluntarily became a student of the other. Kṛṣṇa was smiling because a friend had chosen to become a disciple. As Lord of all, He is always in the superior position as the master of everyone, and yet the Lord accepts one who wishes to be a friend, a son, a lover or a devotee, or who wants Him in such a role. But when He was accepted as the master, He at once assumed the role and talked with the disciple like the master—with gravity, as it is required. It appears that the talk between the master and the disciple was openly exchanged in the presence of both armies so that all were benefitted. So the talks of Bhagavad-gītā are not for any particular person, society, or community, but they are for all, and friends or enemies are equally entitled to hear them.